Сердце стучит в ушах, адреналин пульсирует в венах.
— В машину, быстро!
Мы бегом мчимся к машине, стреляя на ходу. Игнат заваливается за руль, заводит мотор, и мы срываемся с места. Позади нас вспыхивает огонь — кто-то поджег машину информатора. Улики уничтожены. Все чисто. Чисто до ужаса.
— Это была подстава, — выдыхаю я, проверяя обойму. — Они нас ждали.
— И, похоже, знают больше, чем мы, — Игнат мрачно смотрит в зеркало. — Куда теперь?
— К Дарье, — говорю я, а сам думаю про Стаса. Не может быть. Ну никак не сходится у меня этот момент.
Дорога занимает меньше времени, чем обычно. Прощаемся. Игнат уезжает, а я иду к подъезжу. Открываю дверь и захожу в квартиру. Дарья вскакивает с дивана, глаза расширены от страха.
— Что случилось? Почему ты в крови? — ее голос дрожит.
— Не моя, — бросаю я, закрывая дверь. — Всё в порядке.
Выдыхаю. Слава богу дома. Никуда не влезла и не наворотила дел.
— В порядке?! — ее истерика вспыхивает мгновенно.
— Я жив. Вот что важно, — устало выдыхаю я, снимая куртку.
— Тебе вообще не страшно?! — она делает шаг ко мне, сжимая кулаки. — Ты ведешь себя так, будто тебе плевать!
Я резко подхожу ближе, наклоняюсь так, что наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Если бы мне было плевать, меня бы здесь не было, — рычу я.
Она дышит часто, сердито. В ее глазах боль, страх, но ещё что-то. Нечто горячее, необузданное.
— Ты ненавидишь, когда я прав, — усмехаюсь я.
— А ты ненавидишь, когда тебе говорят, что ты живой человек, а не машина! — с вызовом отвечает она.
Гребаная чёрта между нами стирается за долю секунды. В следующую секунду я хватаю ее за затылок, впиваюсь в губы, и она отвечает мне с такой же яростью. Мы падаем в бездну, где нет страха, нет правил, только желание, гнев и потребность чувствовать друг друга здесь и сейчас.
Я чувствую, как ее пальцы вцепляются в мою водолазку, как горячие ладони скользят по моей спине, притягивая ближе. Ее дыхание сбивается, сердце колотится о мое, и это уже не спор — это что-то неизбежное, сломанное, но пугающе настоящее.
Ее губы горячие, требовательные, пальцы зарываются в мои волосы, как будто пытаются доказать, что я не призрак, а живой человек. Я вжимаю ее в стену, жадно вбирая ее вкус, её тепло. Чёрт, я хочу ее так, что это почти больно.