Река, мельница и усадьба — небольшой домик, не опустошающий мой карман.
Я услышала короткий крик, но поначалу не придала значения. Может, мышь или кто-то обжегся на кухне. В тот момент я вчитывалась еще раз в договор, пытаясь найти то, что могло бы мне запретить сносить постройки или возводить их заново. Но через несколько минут поняла, что крик был немного не тот, какой бывает от притворного страха или несильной боли.
Так кричат те, кто больше всего боится собственного смертельного страха.
Глава одиннадцатая
Я устала от бесконечного потока чужих эмоций.
Я почти влетела в коридор, ведущий в комнаты слуг, готовая увидеть что угодно и отразить любой удар, но встретила лишь растерянного молодого офицера и Степаниду, с тихими завываниями валяющуюся у него в ногах.
— Встань, — приказала я, потому что уже догадалась, в чем причина. Урядник, который явился за моим Егором. Которого я даже ни разу не видела.
— Елизавета Григорьевна, — коротко поклонился урядник, не подумав представиться. Я должна была его, конечно же, знать. — Продать мужика в солдаты хотите?
Хочу, да, подумала я, но прежде следует с Егором поговорить. Подобной оперативности я от местного блюстителя порядка — или кем он являлся — не ожидала.
— Помилуйте, барышня! — Степанида, едва успев подняться, бухнулась в ноги теперь уже мне.
— Встань и пошла вон! — повторила я. Степанида отползла, подниматься и не подумала и продолжала тихо нудеть и растирать фальшивые слезы. Я когда-нибудь от кого-нибудь увижу искренность или мне так и предстоит до конца моих дней наблюдать этот поганый театр?
Уряднику было плевать на мои взаимоотношения с крестьянами.
— Отчего решили продать, Елизавета Григорьевна? — с любопытством спросил урядник. — Рекрутов уже набрали, цену за него сейчас большую не дам.