Крестьянская баба не удивилась, подвинула обширные телеса, давая мне место рядом с собой, и я ехала, тряслась на телеге и размышляла: если задать этой бабе вопрос, она на него ответит? Что за вещь это Око и благословенное ли оно или проклятое? Отец Петр прав?
Баба не взяла с меня никакой платы. Молча, кивнув замотанной в платок головой, она расселась опять, как только я слезла, и стегнула покорную лошадь. Небо было уже сочно-синим, на нем загорались звезды и где-то там, за дальним лесом, всходила луна.
Я брела к дому, не замечая вокруг ничего. Мне нужен Лука и его комментарии, черт побери. Но Лука явится хорошо если завтра, а до завтра, что мне делать до завтра? Ждать. Ничего больше не остается.
Под ноги мне попался камень, и я вскрикнула: было не больно, но неожиданно. Или нет? Здесь везде камни. Потом еще и еще, камней было как-то пугающе много, я остановилась, покрутила головой: будто круги. Один, выложенный камнями, другой, поменьше, внутри этого первого круга, и в круге поменьше стояла я…
Глава пятнадцатая"
"Не сразу я услышала звук.
Мне очень хотелось сделать шаг, вдохнуть, но я будто не смела. Перед глазами пошли темные пятна, мир закрутился в серую удушающую спираль, я наконец-то с хрипом глотнула воздуха, и его не хватило, вой стал громче, я пыталась крикнуть и не могла, а потом меня что-то со всей силы ударило в спину и вышвырнуло словно из вакуума.
Все это со мной уже было.
Из разбитой губы текла кровь.
— По-мо-ги-те!.. Помогите! Люди! Сюда!..
Как это было ни удивительно, голос я узнала сразу. Кричала Авдотья откуда-то издалека, и, с трудом приподнявшись, я увидела, что она бежит ко мне — они так быстро вернулись? — а за ней маячат еще чьи-то тени.
А затем я увидела человека, лежащего ничком в том самом кругу. И странным шестым-тридевятым чувством я, извернувшись, ногой начала откидывать камни так, чтобы они перестали образовывать эти круги. Я не знала, зачем это делаю, и не назвала бы это рефлексом, возможно, проснувшейся памятью Елизаветы Нелидовой, которая знала, что это за зло.