Я обдумывала новый вопрос, как раздались тяжелые, будто кто-то гроб тащил, шаги, и на пороге появился Лука, и в самом деле словно придавленный, и в руках он держал нечто, завернутое в грязную, всю в земле, темную тряпицу.
Я нетерпеливо поманила его к себе. Лука двигался, как всходил на эшафот, и в глазах его стояли такое отчаяние и желание убежать как можно дальше, бросив ношу, что я подумала — не поторопилась ли я? Но лучший момент, когда со мной рядом отец Петр.
— Разворачивай, — велела я, облизав пересохшие губы. Страшно? Пожалуй, да.
Лука подчинился. Тряпку он положил прямо на стол, невзирая на тарелки, моя так была практически полная, и земля сыпалась на стол, на мою юбку, на облачение отца Петра. Но вот Лука закончил и шарахнулся в сторону, а я уставилась на украшение, которое было передо мной.
То самое, с картины.
— Разве он не должен светиться? — изумленно проговорила я.
— Светиться? — переспросил отец Петр. — Конечно, нет. Без того, кто может совладать с его силой, это просто украшение.
— И что мне с ним делать?
Я спросила себя, почему я верю отцу Петру. Потому ли, что он явил свою магию, спас Егора, потому ли, что он наместник, или по той причине, что из всех окружающих меня людей отец Петр на первый взгляд кажется тем, кто не обманет? А мне трудно, фантастически трудно быть одной.
Законным, потому что, как я поняла, продать фамильное ювелирное украшение может только наследница. Иначе мой брат давно бы поставил его на кон, в этом сомнений нет, но никто, ни один игрок, не примет такой заклад. Даже граф не рискнул.
Я повернулась к Луке, и он еле заметно, так, что я сама не поняла, не померещилось ли, помотал головой."
"Я могу продать Око графу без Степаниды, к чему это приведет? Может найтись кто-то еще, обладающий силой, кому граф хорошо заплатит. Моревна, к примеру. Графу отчего-то нужна была именно я. Я — Око — дочь, и пазл из сотни не подходящих друг к другу картинок на мгновение сложился в моей голове.