Я теряюсь. Что я сделала-то?
— Эмм... да. Вы же разрешили...
Может, я как-то не так его поняла?
— Куда? — грозно спрашивает он, хмуря брови.
— Н-на свидание, — испуганно бормочу я.
Его глаза вспыхивают гневом.
— Что?! Это исключено!
39.
В смысле?
— Что это значит, Тимур Борисович? — непонимающе хлопаю я глазами.
— Тои значит! — явно сердится он. — Кофе мне принеси!
Он разворачивается и уходит в свой кабинет.
Нет, нормально вообще?
Так, стоп! Я же ему только что сделала кофе! У него от такого количества глаза-то не вылезут?
Чуть поколебавшись, завариваю зеленый чай и несу шефу в кабинет.
— Что это? — сердито спрашивает он, подозрительно глядя на чашку.
— Чай. Зеленый. Много кофе вредно, — тоже сердито отвечаю я.
Он хмурится.
— Ты решила заботиться о моем здоровье?
— НУ, кто-то же должен, — пожимаю я плечами.
— Ты туда плюнула что ли? — сощуривается он.
Ну совсем уже!
— Думаете, если бы я туда плюнула, то после вашего вопроса бы созналась?
— Я не буду пить этот чай! — сверкает он глазами.
Вот же... слов приличных не подобрать!
— Ну и не пейте! Не больно-то и хотелось!
Он вдруг встает со своего кресла и медленно, словно хищник, начинает приближаться ко мне.
— Ты как со мной разговариваешь? — я слышу отчетливую угрозу в его голосе.
Ой, мамочки...
— Н-нормально я разговариваю! — испуганно отступаю я в сторону двери.
Так, что тут происходит? Он пытается меня отвлечь? Чтобы я забыла о его возмутительном запрете идти на свидание? Что за дела вообще?
Тут злость перевешивает страх:
— У вас ведь на самом деле нет для меня никакой работы!
— Нет, — подтверждает он мои сомнения.
Я так и знала! Даже не пытается отрицать! Это вообще ни в какие ворота! Это называется самодурство!
Поворачиваюсь в сторону выхода.
— Тогда я ухожу! — сердито бросаю я.
— Это вряд ли, — его ладонь ложится на дверь передо мной, захлопывая ее. — Я скажу, когда тебе можно будет уйти.
Нет, нормально вообще?
Я разворачиваюсь и тут же краснею, встречаясь с его пронизывающим взглядом.
От чувственного запаха его парфюма кружится голова.
— Вы не имеете права! — возмущаюсь я, но получается как-то жалко. — У меня тоже, знаете ли, может быть личная жизнь!
Он буквально нависает надо мной, заставляя сердце биться чаще.
Я перевожу взгляд на его четкую линию челюсти и решительный подбородок.
Сглатываю.