И хотел было перейти к вопросам о других родственниках – подумаешь, двоюродная, давно почившая тётка? – но на этом Лейн не остановился.
Пришлось слушать дальше.
И кузен поведал следующее: как только выяснилось, что дочь его величества Лейнарда Четвёртого веда, а не ведьма, император, конечно, огорчился, но что он мог поделать?
На всё воля Великого!
Как бы там ни было, а дочку свою он любил и желал ей лучшей судьбы – хорошего мужа, детей и долгой, счастливой жизни. Правда, зятя подбирал, исходя из интересов государства, а не предпочтений или желаний самой маркизы Арианы Аникеи крон Девиер.
И Ренард, слушая брата, мысленно полностью разделял мнение Лейнарда Четвёртого: отцу всяко виднее, как лучше для его дочери. И что может знать о жизни юная девочка, с которой всю жизнь пылинки сдували?!
Любовь? Какая ещё, к гою, любовь? Выдумки одни! Стерпится – слюбится, все так живут!
Между тем двоюродный и не думал закругляться.
- Все знают, что светлая магия ценится меньше, чем тёмная,- вещал наследник, - но всё-таки речь не о простой леди, а о принцессе! Такими женщинами не разбрасываются – думал мой дед.
"И когда инициацию леди Аникеи больше нельзя было откладывать, он решил больше судьбу не испытывать и обратил взгляд на собственное окружение. То есть выдать засидевшуюся в девках дочку за кого-нибудь из лояльных короне светлых или тёмных лордов. Правда все его подданные, даже самые высокопоставленные, были ниже рангом, чем правитель или наследник правителя другой страны, и такой брак был бы в некотором роде мезальянсом.
Ренард слушал, не перебивая.
- Но и этим планам не суждено было осуществиться, потому что, во-первых, к принцессе неожиданно посватался сын халифа Гадалахары.
- Она сошла с ума? Такое заявить отцу!
- Я больше тебе скажу, - хмыкнул Лейн, - возлюбленным маркизы оказался какой-то простолюдин, поэтому император, предсказуемо, запретил дочери даже думать о нём. И не только ответил халифу согласием на союз, но и отдал распоряжение ускорить подготовку к брачному обряду.