Войдем в поселок по шоссейке, чтобы этот местный фермер нас не заметил.
Пройдя краем опушки, диверсанты обогнули луг и вышли на ведущую к поселку шоссейную дорогу. Когда они уже входили в поселок, их обогнала на велосипеде молодая девушка в ситцевом коротком платье, высоко открывающем ее мускулистые голые ноги. Стен не видел лица обогнавшей его девушки, но, глядя со спины на ее ладную фигурку, живо представил, что девушка необычайно красива, и сразу ощутил сексуальный позыв. «Судя по платью, девчонке лет пятнадцать-шестнадцать, – определил он.
– А уже все при ней! Созрела сучка. Завалить бы такую где-нибудь на сеновале или прямо здесь, на обочине, да пошарить у нее между ног. Я бы ей так засадил... – Диверсант мечтательно прикрыл глаза. – Век бы помнила, стерва». Он тряхнул головой, отгоняя навязчивое видение, и несколько раз глубоко вздохнул. Когда он вновь взглянул на дорогу, велосипедистка уже скрылась из виду, и Стен сумел обуздать разыгравшуюся похоть.
В самом поселке людей оказалось куда больше, чем на шоссе.
В основном на пути диверсантов попадались женщины. Среди них Стен тоже разглядел несколько молодых и довольно симпатичных, но, в отличие от первой девушки, они уже не вызывали у него такого мощного сексуального желания. Почти все прохожие смотрели на незнакомых мужчин с интересом, но никто из них так и не решился заговорить. Диверсанты тоже молчали, чтобы не затевать ненужных и весьма опасных в своем положении бесед. Следуя по центральной улице Подчерья, Стен и Боб наконец вышли к поселковой площади, на которой располагался продовольственный магазин.
Вместо названия над ним красовалась неброская вывеска «Продмаг». Взглянув на нее, Стен усмехнулся. Он считал, что у него на родине таких сокращенных названий уже не осталось. При виде магазина Боб не сумел сдержаться и жадно облизал свои сухие губы, чем вызвал новую усмешку Стена."
"Свернув с дороги, диверсанты спугнули стайку гусей, обосновавшихся в песчаной пыли, и вошли в магазин.
Судя по вывешенному возле двери расписанию, до обеденного перерыва оставалось менее получаса, и покупателей в магазине не было. Полноватая продавщица, лет тридцати с небольшим, в белом халате, который был ей явно мал, одиноко стояла возле кассы и что-то подсчитывала. Очевидно, подсчеты у нее не сходились, так как продавщица хмурилась и то и дело шевелила губами. При виде вошедших мужчин она лишь на мгновение взглянула на них и вновь вернулась к своему занятию.
