Фигуру не рассмотреть, лицо тоже. Руки безусловно сильные, кисти широкие. Вон рукоятка далеко не маленькой самодельной финки полностью утонула в его огромной лапище. Зотин?! – Кудрявцев вспомнил розыскную ориентировку на двух сбежавших из колонии преступников. – Фигура и комплекция совпадают! А за такие здоровенные клешни вполне можно заслужить прозвище Краб! Зотин, – уверенно повторил он. – Тогда второй – его подельщик Кондратьев». Евгений скосил глаза в сторону, где на краю плота валялся подстреленный им бандит. Про выпавший у него из рук автомат он уже не вспоминал и лишь слабо стонал, зажимая еще действующей рукой рану в верхней части левой половины груди.
– На меня смотреть, мент! – И, добившись требуемого, приказал: – Брось автомат и стань на колени! – Но Евгений медлил, и это привело бандита в настоящее бешенство.
К истерическому реву убийцы прибавился полный боли и ужаса всхлип женщины. И Евгений увидел, что Зотин так рванул ее за волосы, что ноги несчастной оторвались от деревянного настила плота и засучили по воздуху. Она билась в руках бандита, пытаясь освободиться, но тем самым причиняла себе еще большие страдания.
– Отпусти ее! Я сажусь! – крикнул Зотину Кудрявцев. В знак своего повиновения он убрал палец со спускового крючка, развел в стороны руки и начал медленно опускаться на колени.
В уме командир штурмовой группы «Каскада» лихорадочно прокручивал боевые возможности своего противника, стараясь найти слабину в выбранной им тактике обороны для предстоящего поединка. «Обладает незаурядной физической силой и чрезвычайно крепкими руками. Представляет особую опасность при задержании, – вспомнились слова из ориентировки. – Это точно. За убийство часового и двух сплавщиков леса Зотину светит пожизненное. Значит, он будет сопротивляться с отчаянием смертника».