Как понял Евгений, его начальник после сообщения о взятом следе скрывшегося в тайге диверсанта неотлучно находился на узле связи. Из-за того, что все это время Федоров ждал и надеялся на него, Евгению очень тяжело дались последние слова, но он все же выдавил их из себя:
– Мы потеряли след, – повторил он то, что уже сказал командиру пограничников.
Наступившая пауза тянулась томительно долго. Федоров, как и прежде, не кричал, не высказывал замечаний, но от этого было не легче. Наконец в наушниках послышался слабый треск, и Федоров изменившимся голосом произнес:
– Где это произошло?
– В лощине.
Вновь наступила пауза, тянувшаяся еще дольше, чем первая. Вдруг Федоров задал неожиданный вопрос:
– Ты выяснил – он действительно ранен?
– Да! – тут же ответил Евгений. – Здесь же, в лощине, мы обнаружили целый моток пропитавшихся кровью бинтов! Прежде чем рубить «хвост», он сделал себе перевязку!
– Значит, он ранен, – с утвердительной интонацией повторил Федоров, и Евгений услышал в его словах определенную надежду.
Прозвучавшая в словах Федорова надежда вселила уверенность и в Евгения Кудрявцева. Он стиснул пальцами висящий у бедра автомат и произнес:
– Если Осокин в доме смотрителя, мы его возьмем!
– Женя. – Опустив кодовый позывной, Федоров неожиданно для Кудрявцева назвал его по имени. – Слишком долго мы позволяем Осокину безнаказанно убивать. За ним и так уже тянется длинная цепочка смертей.
– Да, Иван Захарович, – переняв обращение Федорова, ответил ему Евгений. – Мы все сделаем – аккуратно подберемся к дому со стороны леса. Так что до завершающего броска Осокин нас не обнаружит.
– Действуйте, – одобрил его план Федоров и добавил: – Учтите, у смотрителя заповедника наверняка есть собака.
Пожелав Евгению удачи, Федоров отключился. Кудрявцев тут же свернул рацию и спрятал ее в чехол.