— Ба-бах! — приклад соотнесся с моим затылком, в голове что-то лопнуло, и окружающий мир перестал для меня существовать…
* * *Ничего хорошего из нашего вечернего общения с плешивым Женей не вышло. Я не мог им дать того, что они хотели, — даже при всем желании. Трагедия этих в общем-то толковых товарищей состояла в том, что они зациклились на каком-то гипотетическом гипнотизере и не желали признавать очевидную истину. Один, я — один. Какой, к чертовой матери, гипнолог?!
Женя был со мной всю ночь — я беспокойно спал, пробуждаясь каждые пять минут, а он сидел на стуле рядом с кроватью, менял капельницы и курил в форточку зарешеченного окна.
"Часа за два до рассвета меня одели и потащили вниз, во двор. Завязать мне глаза никто не удосужился, и в процессе перемещения удалось установить, что все это время я находился в двухэтажном особняке, огороженном высоким кирпичным забором.
Во дворе стояли две машины: давешний «рафик» «Скорой» и зеленый «уазик» с военными номерами.
— Наручники? — один из кабинетных — русый который — достал из кармана металлические браслеты.
— Да какие, к черту, наручники! — досадливо буркнул плешивый Женя, все это время находившийся рядом со мной.
— Ну ладно, — согласился русый, пряча наручники, и толкнул брюнета в бок. — Пошли.
Оба кабинетных сели ко мне в салон — а меня усадили на два матраца по центру, прислонив спиной к перегородке между кабиной и отсеком, — и колонна из двух авто тронулась.
— А Женя не поедет? — слабо вскинулся я. — Почему?
— Это любовь, — выспренне произнес русый.
— Он врач, — пояснил брюнет. — Его дело — обрабатывать таких, как ты. В операциях не участвует.
— Это хорошо, — заметил я.
— Чего хорошего? — удивился русый. — Тебе какая разница — участвует он или нет?
— Хороший человек Женя — хоть и гад, — сообщил я свое мнение. — Душевный. Было бы жаль, если бы его вместе с вами завалили.
— На поправку пошел, — весело оскалился русый. — Каламбурит. Это хорошо — клиент будет доволен.