Его все это совершенно не парило, как говорится.
Правда, догола он перед Улей не стал раздеваться — наверное, если бы это произошло — то Ульяна бы все же сбежала. Но до трусов разделся — преспокойно. Перед женщиной, которую видит первый раз в жизни! Совместный обед не в счет. А потом Захар обмотал бедра простыней, выудил из-под нее те самые красно-белые полосатые трусы, невозмутимо бросил их к остальной одежде на широкой скамейке, лихо нахлобучил на голову войлочную шляпу и сказал:
— Я в парную. Как будешь готова — приходи.
Только когда за Захаром закрылась добротная деревянная дверь, Ульяна стряхнул с себя оцепенение. И в голове сразу стали быстро возникать вопросы. Как? Ну как она дала втянуть себя во все это?! Чем думала?! Впрочем, никто ее особенно ни во что и не втягивал. Ей предложили, она согласилась. Сама. Добровольно.
Ну а что такого-то, в самом деле. Это всего лишь баня. Люди ходят в баню. Ну, по крайней мере, это в русских традициях. А уж на севере… Ох уж этот Север! Ой, все.
Уля села на широкую скамью. Но заставить себя начать раздеваться не могла. Нет, это все как-то неправильно.
Ненормально. Она же знает этого Захара всего пару часов, даже меньше. Всего час от силы. И собирается вместе с ним раздеваться!
Но ведь люди, например, в бассейне, тоже в одних трусах и купальниках друг перед другом ходят. И ничего. Совершенно незнакомые люди. Или на пляже, например.
Но тут никого больше нет. Только она и этот Захар. В этом-то и проблема.
Наверное, надо уйти.
— Ульяна, все в порядке? — раздался приглушенный деревянной дверью голос Захара. — Или ты сбежала?
Он что, мысли умеет читать?!
Или просто тролль. Уля вдруг поняла, что этот человек постоянно ее провоцирует.
Этому Захару нравится шокировать людей, вдруг подумалось Ульяне. Что это — инфантилизм? Взрослые успешные дяденьки — а судя по дому, Захар вполне себе успешный — не должны такой ерундой страдать. Но он вообще не походил на инфантильного.
Слишком уверенный в себе — и по жестам, и по словам, и по поведению.