Нужно сваливать отсюда немедленно. Терпение никогда не входило в перечень моих достоинств, а рот этой женщины – долбаная выгребная яма. Блять, надеюсь только, что мои драгоценные яйца не превратятся в ледяные бубенцы, пока я доберусь до машины в одном лишь гребаном полотенце.
Я застегнул сумку, повесил ее на плечо и направился к двери.
– Постой! – Эмбер бросилась следом.
Я резко развернулся, схватил ее за горло и прижал к стене, приподнимая до уровня своего лица. Узкие восточные глаза вспыхнули страхом, но я не собирался причинять ей боль.
– Не смей больше приближаться ко мне, поняла? – мой низкий угрожающий тон заставил Эмбер содрогнуться. – Я спрашиваю: ты поняла меня?
– Д-да, – сдавленно ответила она.
Я разжал руку, и Эмбер сползла по стене, с жадностью хватая ртом воздух, а затем зашлась в кашле.
– Черт, да ты вообще бешеный!
– Запомни эту мысль, – холодно произнес я, берясь за ручку двери.
Рывком распахнув дверь раздевалки, я на мгновение ослеп.
– Упс, – захохотала конченная сука за моей спиной.
Зрение постепенно возвращалось.
Фотокамеры, вспышки, щелчки затворов, микрофоны…
Дерьмо, дерьмо, дерьмо.
Передо мной стояли репортеры. Дохрена репортеров. Они без конца фотографировали и заваливали меня сотней вопросов. Я быстро растолкал их, расчищая себе путь, и поспешил к выходу, мертвой хваткой удерживая на бедрах полотенце.
Несколько минут спустя я сел в свою машину и опустил голову на руль.
Проклятье!
Если Мерфи увидит в сети снимки, на которых я тусуюсь с голой Эмбер, она потребует судебный запрет на мое приближение.
Треклятые стервятники!
В спортивной сумке заиграл телефон. Я вытащил его и разблокировал экран.
Это было сообщение от Микки Каллахан:
«Здоровяк, ради всего святого, скажи, что это не то, о чем я думаю».
К тексту была прикреплена фотография.
На снимке был изображен я: всклокоченный, покрасневший от гнева и со следами красной помады на щеке.
Стоит ли упоминать, что из одежды на мне было лишь одно блядское полотенце?
Ну а за моей спиной, сюрприз-сюрприз, стояла голая Эмбер. Ее волосы тоже были взъерошены, и если бы я не знал, при каких обстоятельствах был сделан этот снимок, то решил бы, что эти двое точно трахались.
Твою мать.