– Еще какие-нибудь повреждения на теле имеются?
– Искривленная переносица, многочисленные сросшиеся переломы кистей рук и ребер, но это все старые раны. Похоже, этот парень любил пускать в ход кулаки и делал это регулярно.
– То есть кроме перерезанного горла никаких свежих повреждений на теле не обнаружено?
– Ни единого синячка́!
Зверев нагнулся к телу и задал очередной вопрос:
– У него грязные руки! Пальцы исцарапаны и под ногтями грязь. Что это?
– Ваши криминалисты уже брали пробы из-под ногтей, но я и без экспертизы скажу, что это самая обычная земля, – сообщил Геннадий Карлович.
– Еще есть что добавить?
– Больше ничего, разве что нож, которым перерезали горло бедняге, был очень острый.
– Показывайте второго.
Патологоанатом подошел к очередной каталке и снял простыню со следующего мертвеца. Взору оперативников предстал худосочный мужчина с тонкой шеей и довольно крупной головой. На мертвеце не было видно внешних повреждений, и лишь пригнувшись, Зверев заметил маленькую красную точку чуть повыше левого соска.
– Этому вогнали в самое сердце что-то очень тонкое, – сообщил Геннадий Карлович.
– Заточка? – осмелился предположить Костин.
– Я бы не исключал шило или даже вязальную спицу. Так же как и в первом случае, прочих повреждений не наблюдается. Мне говорили, что он пытался ограбить склад, но заметьте, что в отличие от здоровяка у него никаких наколок нет – значит, он не из воров и не блатной. Руки без стертостей и мозолей, примерно такие же, как у вас или у меня.
– И кто же он, по-вашему?
– Говорю же, он имел такую же профессию, как вы или я.
– Хотите сказать, что он был патологоанатомом? – улыбнулся Зверев.
Геннадий Карлович хмыкнул:
– Не исключено. Так же как и то, что он мог быть милиционером.
Случайная догадка Геннадия Карловича, подтверждавшая версию генерала Антипова, заставила Зверева напрячься. Он еще раз мысленно прокрутил в голове все, что узнал об этом парне со слов генерала: «Этот худой – Васька, Василий Малашин, лейтенант милиции, друг и сослуживец Егора».
Или все-таки начальник Главка ошибся?
* * *Машина свернула на Речную и остановилась на красный сигнал светофора. Когда загорелся зеленый, Горячев включил передачу, газанул и вдруг что было сил дал по тормозам.
– Чтоб тебе! – гаркнул Горячев так, что разбудил Зверева, а Костин выронил карандаш и едва не расшиб себе нос о лобовое стекло.