– Я расспросил Антипова, были ли у его сына особые приметы. Он сказал, что в детстве у Егора случился острый перитонит. Парню удалили аппендикс, и после операции у него остался огромный шрам внизу живота. Сегодня я убедился, что никакого шрама у нашего Антипа нет. Следовательно, это не сын генерала!
– Ты хочешь сказать, что мы задержали кого-то другого? Невиновного? – засуетился Ткаченко.
– Нет! Мы задержали убийцу и предателя, но это не Егор.
– Антипа опознали двое: Кеша и сам генерал… по фотографии. Что за чушь ты тут несешь? – воскликнул Корнев.
– Тогда вернемся назад, – Зверев оглядел присутствующих и лукаво улыбнулся. Он подошел к Корневу, открыл папку с материалами по Матвею Калинкину и достал из нее две фотографии. – Посмотрите на фотографию этого ублюдка-карателя! Он в форме, с винтовкой, с кобурой на боку. А еще – в портупее.
– Обратили! Не тяни резину, говори по делу!
– А теперь обратите внимание на саму портупею.
– И что в ней особенного? – поинтересовался Богданов.
– А ну сними ремень, – приказал Зверев.
– Ты что, всех сегодня будешь раздевать? – сурово спросил Корнев.
– Пороть будете, Павел Васильевич? – пошутил Богданов.
– Захотел бы выпороть, свой бы ремень снял – он у меня толще! Снимай, кому сказано!
Вадик покорно снял ремень.
– Что дальше?
Зверев скомандовал:
– А теперь надевай его обратно!
Вадик вставил ремень в лямки и застегнул пряжку.
– Надел и что?
– А теперь посмотрите, куда он заправил свободный конец. На какую сторону?
– На левую.
– А до этого он как у тебя был заправлен? – поинтересовался Зверев.
– Так же.
– У меня тоже на левую, и у тебя, Степан Ефимович, на левую, а вот у нашего гостя из госбезопасности Юрика свободный конец ремня наверняка заправлен на правую сторону.
Ткаченко встал. Он явно был заинтересован тем, что здесь творится. Он распахнул китель, задрал рубаху и продемонстрировал всем свой ремень.
– На правую! Гляньте же, на правую! Он же в кителе, ремня не видно! Как вы догадались? – удивился Богданов.
– Нет ничего проще, – пояснил Ткаченко, заправляясь. – Капитан Зверев видел, как я писал в блокноте и делал это левой рукой. Я левша!
– Что и требовалось доказать! – оживленно выпалил Зверев. – Так вот: правша, как правило, оборачивает себя ремнем справа налево, чтобы затягивать его правой рукой. Пряжка ремня остается слева, а на левую сторону заправляется конец ремня. У левшей все наоборот. У нашего Калинкина конец ремня заправлен на правый бок.