Остатки хмеля из Вениной головы уже выветрились, он сидел на пассажирском месте возле Горячева, всю дорогу рассказывая суровому водиле о том, как он ловко развел бывалого боцмана на нужный разговор.
Прибыв на место, Зверев и его спутник испытали некоторый шок. Дом номер семь – некогда двухподъездное трехэтажное здание – был частично разрушен, и даже сейчас, спустя столько лет, его никто, по-видимому, не спешил восстанавливать.
Порядок на улице, вблизи здания, конечно, был наведен. Обломки стен были убраны давно, но сам разрушенный дом все еще выглядел устрашающе.
Зверев открыл дверь и не спеша полез в карман за сигаретами:
– Двенадцатая квартира должна быть на третьем этаже, а вся макушка здания почти полностью снесена взрывом.
Веня тут же обежал дом, осмотрел его снаружи, потом заглянул в подъезд. Радужного настроения у него поубавилось.
– Вот черт! И лестничные проемы развалило, без лестницы туда не добраться. Неужели опять пустышка?
– Опрашиваем жителей, ищем тех, кто здесь жил до войны. Зря я не взял Вадика, дело пошло бы быстрее…
Пока Костин обходил квартиры, Зверев тоже не терял времени даром. Он посетил злачные места, где можно было почерпнуть сведения о жильцах того или иного дома: дворницкую, здание собеса, опросил сидевших на лавочке старушек. Однако на этот раз старания капитана Зверева успеха не принесли.
Вене же сегодня снова везло!
Пока Зверев выслушивал словоохотливых бабулек, к нему подбежал запыхавшийся Костин и сообщил радостную весть:
– Есть одна свидетельница, которая тут жила до войны и помнит, как девятого июля сорок первого сюда приезжала милиция!
– Что за свидетельница? – оживился Зверев.
Костин улыбнулся:
– Ну, такая…
– Какая такая?
– Идите, сами увидите! – с ухмылочкой отмахнулся Веня и двинулся ко второму подъезду шестнадцатого дома. Зверев поспешил за ним.
Вскоре они уже стучались в дверь девятнадцатой квартиры.
Дверь открыла темноволосая женщина с огромными карими глазами, тонким ртом и выщипанными бровями.