Гильберия – очень странное растение. С виду обычная лиана, такие у нас растут в тропиках. Длинный гибкий ствол, зеленые листочки. Летом покрывается красивыми фиолетовыми цветками. Но стоит отрезать ее росток, как он начинает быстро извиваться и издавать тонкий противный писк.
Здесь ее разводят в оранжерее и каждую весну подстригают, чтобы сильно не разрасталась. А цветы используют для варки зелий. Магистр Таларис, главный зельевар Академии, уже рассказывал про нее на одном из занятий.
– Да, я помню, – донесся голос Арианы.
– Ну да. Глупо вышло, – хмуро ответил принц.
Отчего-то у него вмиг испортилось настроение. Он отступил от общей толпы и стал идти по обочине, держа руки в карманах брюк. Его спина выглядела напряженной.
– Да ладно вам, – протянул Яррениль. – Ну смешно ведь было, когда лианы хватали преподавателей за ноги."
"– И не только преподавателей, – многозначительно добавил Кендар.
Я услышала голос Эльзы. Он звучал немного ревниво:
– Вот уж не думала, что у вас тут так весело. Жаль, что нас в этом году к гильберии не допустят, магистр Таларис сказал, только с третьего курса. А мне бы так хотелось на нее посмотреть!
– Так мы можем показать, – предложил Миллардель.
Мне не понравился его тон, слишком уж предвкушающий.
– Ага! – поддакнули Ярр и Кендар. – Мы ведь последний курс. Что скажешь, Айзен?
– Нет.
Я удивленно подняла голову.
У пятого курса были личные пропуски для входа в оранжерею.
– Все под контролем, – заверил Ярр, – мы же не полезем в бокс с запрещенкой.
“Запрещенкой” он назвал хищные и ядовитые растения. Они содержались отдельно и туда даже с пропуском невозможно было войти.
– Все равно нет, – Айзен дернул плечом.
– Ваше высочество, что-то вы сам не свой последнее время, – подначил его Кендар.
– Да-да, слишком правильный, – раздался смешок Милларделя.
– Может, дело в одной из невест? – многозначительно намекнул Ярр.
Эльза повернула голову в сторону принца. Впрочем, она все это время настырно держалась рядом с ним.
– Это правда, ваше высочество? – ее голос дрогнул.
Тот лишь коротко взглянул на нее, а затем снова уставился прямо.
– Все может быть, – ответил туманно.
– А кто она? Вы можете нам сказать?
Айзен смолчал.
А мне стало стыдно за Эльзу. Вот вообще ни такта, ни деликатности.