Как Айзен прижал Эльзу к столбу и склонился над ней. И мне даже спорить не захотелось. В любой другой день я отнеслась бы к этому иначе. Но сейчас…
Во мне будто что-то надломилось. К тому же, как я не пыталась храбриться, а мне было страшно. Я все еще ощущала ожоги на теле, будто лианы до сих пор пытались высосать из меня силы.
Взгляд Эльсанира изменился.
– Ты чего? – принц насторожился.
– Ничего.
Он шагнул ближе.
– Скажешь, что там произошло?
– Кто-то разбил стекло в боксе с опасными видами, – озвучила я официальную версию.
– Не находишь, что это странно? Вообще-то там все защищено высшей магией.
– Я в этом не разбираюсь.
– Но полезла спасать эльфийку и ее помощницу. Они до сих пор без сознания, а ты могла лежать там вместе с ними!
И снова мне показалось, будто в глазах Эльсанира мелькнуло беспокойство. Да вряд ли. Такая особа, как он, не стала бы обо мне беспокоиться. Это просто невозможно.
– Но не лежу ведь. Все обошлось.
Принц нахмурился.
– Странная ты.
– От странного слышу. Так ты дашь мне пройти?
Он отступил.
– Спасибо.
Эльсанир понял, за что я благодарю. Потому что скривился:
– Иди.
Я кивнула.
– Хорошо, – и направилась дальше.
Однажды я выясню, почему он мне помогает. И почему так отчаянно делает вид, будто ему все равно. Но не сейчас.
Сейчас я слишком устала.
***
Этой ночью мне снились странные сны. Я то парила над академией, то меня стискивали лианы и пытались придушить. Я даже чувствовала, как из меня выкачивают силы.
То вдруг оказывалась один на один с Элегией Бастерс. Преподавательница, будто коршун, нависала надо мной и кричала, что это я отравила Ариану и Инию своей магией. Лицо у нее при этом было похоже на злобную маску. А взгляд метал такие молнии, что я даже во сне содрогалась от страха.
Потом я снова летала. У меня были крылья. Они при каждом взмахе накрывали тенью все, что находилось внизу.
Внезапно меня начало трясти. Как сквозь вату донеслись голоса – глухие и далекие.
Не хочу просыпаться. Тут я могу летать и ни о чем не думать, ни о чем не переживать."
"Тут я вообще просто птица. У меня огромные антрацитовые крылья, а перья переливаются так, что слепят глаза…
Меня вновь затрясло.
– Она не просыпается, – долетел голос Арики. – Я не знаю, что с ней делать. Она вся горит…
Ничего я не горю. Я летаю. Мое тело ласкает приятный ветерок. Он скользит между перышек.