А как только станет невыгодно – сдам с потрохами.
Такое положение дел совсем не придавало мне уверенности. Наоборот, я сидела как на иголках.
– Ты сегодня сама не своя, – сказала Арика, когда мы наконец-то оказались вдвоем в нашей комнате и начали готовиться ко сну. – О чем ректор с тобой говорил?
Я покосилась на нее.
– Это личное, извини."
"– Да ладно тебе, – протянула она. – Ты что, обиделась, что я принца впустила? Так он наш будущий король, ты на моем месте поступила бы точно так же.
– На твоем месте я бы прищемила дверью его длинный нос! – отрезала я и ушла в ванную.
Нет, я совсем не обиделась на подругу. Понимала, что хоть в Академии мы все “равны”, но воспитание не дает ей забыть об эфемерности этого равенства. Она права, не стоит ссориться с принцем, тем более будущим королем.
После всего, что сегодня случилось, мне отчаянно хотелось пожаловаться хоть кому-то. На Айзена – за то, что заставляет меня следить за Эльзой и не говорит правду. На Эльсанира – за то, что шантажирует и угрожает.
Но жаловаться подруге нет смысла.
Я поняла, что нельзя стравливать Драмиэля и принцев между собой. Тем более сейчас, перед введением в род и представлением королю. Наоборот, надо заручиться поддержкой принцев. Они должны быть на моей стороне.
Правда, единственный способ сделать это – молча принять их правила и подчиняться. Но сама мысль об этом вызывает во мне отторжение.
Моя темная половина воспринимает драконов как врагов. А поскольку они тоже чувствуют во мне врага, то вряд ли мы сможем прийти к мирному соглашению.
С этими мыслями я и уснула.
На следующий день жизнь вернулась в свою колею. О Виктории все будто забыли. За завтраком про оборотницу никто не упоминал, даже ее место за столом заняла другая девушка.
Помощница Виктории на завтраке не появилась. Кто-то со старших курсов видел, как ее забрала госпожа Гилли и отвела к ректору. Но о чем Драмиэль говорил с Люцией – осталось секретом.
Позже поползли слухи, что в Академию приезжали родители Люции.
Люция пришла на ужин, хотя не была на уроках. Выглядела она бледнее обычного и держалась особняком.
Я убедилась, что она жива-здорова и тут же потеряла к ней интерес. Потому что у меня самой было о чем подумать.
Во-первых, я начала делать успехи в практической магии.