Черепаха Вечности нетерпеливо шевельнулась. Один из истуканов поскользнулся и с плеском упал в озеро. По кирпичам печи пробежала глубокая трещина.
Таня с новой надеждой принялась осыпать дверцу ударами. Заслонка наконец уступила натиску. Она лязгнула и откинулась.
Распахнутая печь пыхнула жаром. Языки пламени нетерпеливо и жадно потянулись к Тане. Девочка отшатнулась, закрывая лицо. Почти ослепнув от огня, она сумела разглядеть в глубине печи блюдо, на котором нежилась Золотая Пиявка. Почувствовав, что заслонка откинулась, Пиявка недовольно шевельнулась.
– Стой! Сгоришь! Шагнуть в печь – верная смерть! В таком огне невозможно уцелеть! – взревела Чума-дель-Торт.
Старуха уже была рядом. Ее сухая рука вскинулась. Искра из черного кольца медленно и неотвратимо, как сама смерть, поплыла к девочке.
В памяти у Тани мелькнули лица родителей. Она вновь, как и много лет назад, услышала отвратительный булькающий хохот Чумы.
– НЕТ! Я не боюсь! Лучше сгореть! – крикнула она и головой вперед нырнула в пламя.
Девочка ожидала страшной боли, но её почему-то не было. Яростный огонь на мгновение охватил все её тело, а потом словно расступился, отодвинувшись к дверце и не пропуская внутрь искру Чумы-дель-Торт. Щурясь, Таня поползла вперед.
– Стой! Я дам тебе все!.. Истуканы, уничтожьте печь! – услышала она вопль Той-Кого-Нет."
"Таня поспешно протянула руку. Золотая Пиявка, разомлевшая в пламени, оказалась внезапно мягкой. Таня почувствовала, как та лопнула в её пальцах, точно жирный слизняк.
Внезапно голова у Тани закружилась. Вокруг все замелькало. Веки стали вдруг невыносимо тяжелыми. Руки уже словно не принадлежали ей. Она хотела отползти назад, но упала на грудь. Мир куда-то уплывал, трескался, точно скорлупа.
Девочка успела ещё услышать, как страшно и одновременно бессильно взревела Чума-дель-Торт.
– Этот огонь! Проклятый Древнир, он все предусмотрел! Чтоб вам всем сгинуть вместе со мной! – взвыла старуха.
Волшебные перстни градом сыпались с её осыпающихся в прах пальцев...
Где-то в бесконечности Змей Времени неторопливо свернулся в кольцо, созерцая золотую чешуйку, появившуюся у него на месте, где чешуя прежде была сбита. Чешуйка держалась прочно.
Теперь уже навсегда.