Просто она у носилок стояла, а орал Элмар на Войского, вот и сдали нервы. Девочки шустро увели Арию в сторонку и начали успокаивать. Мне стало стыдно, нет, не за напарника, а за ребят. Неужели они так и не поняли, куда попали?
– Ничего. Мой напарник сейчас в лазарете оклемается, и будем учиться читать, – зловеще пообещал Джереми.
И на этот раз защищать Георга я не стала. Руки так и чесались от себя добавить. Но смысл? Он же сейчас ничего не чувствует. Совсем ничего.
– Войский, ты хотя бы формулу зафиксировал? – в сердцах бросила я.
Парализованный Войский сказать ничего не мог, только мычал, поэтому на ответ расщедрился Джереми.
– Косметичка, ты в своём уме? Ты хотя бы представляешь, какая Тьма творилась в подземных тоннелях?
– И бумагу для заметок вы не взяли… – Я с осуждением покачала головой.
– Для заметок? Детка, бумажки если и пригодились бы, то только чтобы подтереться, – коротко хохотнул Джереми, довольный своей шуткой.
Я опустилась на колени перед носилками и вытащила из кармана куртки блокнот с карандашом.
– Пальцем шевельнуть можешь? Ты же понимаешь, что такой шанс профукать нельзя. Когда тебя ещё огнежук парализует?!
– Динар, ты полегче. Ему реально в лазарет нужно.
Элмар попытался оттащить меня от Войского, которому я старалась впихнуть в руки карандаш.
– Он умирает?
– Нет, но…
– Тогда подождёт. Георг, не беси меня! Живо собрался и выдал формулу, а потом создал ячейку в хранилище памяти. Проклятье! Да ты этого огнежука в жизни больше не увидишь!
– Увидит, – коротко пообещал Икар.
Иллюзионист вывернул содержимое своего мешка. И на землю посыпались части огнежука. Преимущественно лапки, крылья и кусочек панциря. Сразу видно, что боевики толком собрать запчасти не дали. Ну конечно, им по заданию только сердца нужны, об иллюзионистах они просто не подумали.
Эгоисты!
– Маловато, конечно, но я нематериальную иллюзию успел зафиксировать. Поделюсь, – пообещал Икар.
И заслужил от меня звонкий чмок в щёку.
– Умничка!
Снизу раздалось красноречивое мычание. Кто-то тоже хотел, чтобы его похвалили. Ну и постарался как следует. Вернуть чувствительность пальцам Георг не мог, поэтому принялся выводить руны прямо в воздухе, а я – записывать.
Нет, всё-таки хорошо, что у всех иллюзионистов память отличная!
Свои ощущения от парализации Георг воспроизвёл поэтапно. Конечно, для другого иллюзиониста эти записи никакого смысла не имели.