– Но я думал, что… что она сообщила, я ведь позвонил сразу…
– Так, доктор! – негромко, но внушительно заговорил Андрей, вставая из кресла и приближаясь к дивану. – Возьмите себя в руки и начните с самого начала. Когда исчезла Жильцова?
– Четыре дня назад.
– Четыре дня? – Лена прикинула, что Жильцова пропала из клиники практически сразу после того, как позвонила ей. – И каковы были ваши действия?
– Я сразу позвонил, я ее предупредил!
– Кому позвонили?
– Сольке! Сольке позвонил и сказал, что ее подруга пропала!
– Погодите, – вмешалась Лена.
– Соледад Матюшкина. Это она попросила принять ее подругу сюда после попытки суицида.
– Вы ничего не путаете?
– Я не путаю. Она пыталась покончить с собой, приняла упаковку снотворного. После промывания желудка ее перевели к нам. Мы не специализируемся по такого рода нарушениям, психиатрия не наш профиль, но я не мог отказать Сольке, я ее с детства знаю, – забормотал врач, вытирая платком лицо и шею.
– И вы, обнаружив исчезновение Жильцовой, позвонили Соледад Сергеевне?
– Да! Кому еще я должен был звонить?
– В полицию и матери.
– У меня нет никаких координат ее матери, она сейчас где-то за границей отдыхает! Все решала Солька, просила помочь.
Лена незаметно кивнула Андрею, и тот вышел из кабинета, на ходу вынимая из кармана мобильный.
– Хорошо. Как именно обнаружилось исчезновение Жильцовой?
– Утром медсестра понесла таблетки, мы их по комнатам разносим, так проще контролировать прием… вошла в комнату, а Жильцовой нет.
"– Как пациент может покинуть территорию клиники? Через пропускной пункт?
– Да. У нас ведь забор и камеры видеонаблюдения.
– Охрана на пункте увидела бы ее, правильно я понимаю?
– Да, конечно! И потом, там тоже есть камера.
– И что, вы не отсмотрели записи?
– Сразу же! – с жаром заверил главный врач, прижав руки к груди. – Но камеры ничего не зафиксировали.
– Слушайте, это ведь смешно: пациентка после попытки суицида исчезает с огороженной территории, оснащенной камерами, абсолютно бесследно? Не могла же она через забор перемахнуть, он у вас слишком высокий.