– Не надо возлагать слишком больших надежд, тогда и разочарование будет меньше, – вздохнула Лена, берясь за пакет."
"Там обнаружились круассаны с ветчиной, две свежие булки с черемуховой начинкой, клюквенный морс и книга. «Андрюшка, вот как он это умеет? И почему при таких талантах до сих пор один?» – подумала она, с наслаждением отпивая глоток кисловатого морса прямо из бутылки. Почувствовав, что очень голодна, Лена быстро расправилась и с круассанами, и с булочками, запила все это морсом и, довольная, взялась за книгу.
Книга захватила ее, Лена даже не заметила, что зачиталась почти до полуночи, а когда очнулась, поняла, что давно стемнело и пора спать.
Она провела в больнице три недели, изнывая от скуки и однообразия. Паровозников заезжал к ней иногда и по нескольку раз в день, старался держать в курсе по делу Полосина, но повлиять Лена ни на что не могла. Обвинение Виктору Жильцову было предъявлено, суд должен был состояться в ближайшее время.
Кольцов тоже приезжал, хотя и делал это значительно реже Андрея, мотивируя нечастые визиты нелюбовью к больницам. Лена не обижалась и была благодарна за те часы, которые Никита находил возможным потратить на нее. Они часто сидели вечером в больничном парке, куда ей разрешили выходить спустя неделю, и Никита трогательно поддерживал ее, помогал справиться с непослушными костылями.
– Пришлось вчера здесь переночевать, – объяснил он, помогая ей устроиться за столом в кухне.
– А сегодня останешься?
– К сожалению, не могу. У сына день рождения, должен присутствовать.