Это запрещено, но мне очень нужно было поговорить с вами. Я спать не могу… как представлю, что Витя там, в заключении… он не виноват, я знаю, что он не виноват! – почти выкрикнула она, и Лена поспешила успокоить женщину:
– Я поняла, Дарья Юрьевна, не нужно нервничать. Я обязательно приеду в пятницу. Диктуйте адрес."
"Она положила трубку, доковыляла до кровати и села, подсунув под загипсованную ногу свернутое одеяло, бросила взгляд на часы. Половина второго, разгар рабочего дня. «Надо звонить Андрею. Может быть, у него получится взять отгул в пятницу? Неизвестно, как мы доберемся, сколько времени проведем в клинике.
Паровозников звонку не обрадовался. Более того – узнав о причинах, разозлился:
– Тебе что, я не пойму, больше всех надо? Сломала ногу, свалила на больничный – так и сиди, наслаждайся летним отпуском! Куда ты лезешь-то опять? Дело закрыто!
– Его можно отозвать на доследование в связи с открывшимися обстоятельствами.
– Ты точно при падении головой не билась? Чего там доследовать-то?
– Пока не знаю, но очень хочу выяснить, – упиралась Лена. – Так ты отвезешь меня или нет?
– Вот пиявка… отвезу, конечно, но помни: я был против.
– Обещаю, что ни слова не скажу твоему начальству.
После разговора с Паровозниковым Лена повеселела: если она сможет проверить свою догадку, то постарается приложить все усилия к тому, чтобы дело об убийстве Полосина вернули на доследование, и это, возможно, даст шанс Жильцову оправдаться и доказать невиновность.
Вечером приехал Никита, и при первом же взгляде на него у Лены тревожно заныло внутри от нехорошего предчувствия.
Удар Никита нанес уже в постели, когда Лена расслабленно дремала на его руке:
– Послезавтра я уезжаю.
– Куда? – сонно спросила она, еще не вполне осознав смысл фразы.
– В Израиль.