Надпись на твоей груди. Мне казалось, это шутка. Ну, типа фетиша или подростковой заморочки на тему эпичного фэнтези. Мало ли, кто на чем двинулся. А оказалось…
– Загорская, тебе не о чем поговорить? Я и так сказал слишком много.
– Мне интересно, Фролов. Все это время мы с девчонками считали, что ты перечитал Толкиена. Думали, нашел хитрый способ избежать отношений. Ты никогда не вешал лапшу на уши, это верно, но и не объяснял…
– А разве должен был?
– Ну, мне же сегодня сказал.
– Хорошо. Она существует, теперь ты знаешь.
– Без надежды на выздоровление?
– Без.
– Когда ты успел? Твой Эльф – совсем молоденькая девушка, а я помню татуировку с первого курса. Фролов, ты что, попался, как юный Ромео?
– Иди к черту, Янка!
Блондинка хлопает дверцей и смеется. Требовательно стучит в окно, когда я трогаюсь с места.
– Ну, что еще? – стекло ползет вниз.
– Попрощаться хотела. Только ядом не плюйся! Ты мне кое-что должен, Стас, теперь я знаю твою тайну!
Должен, но сегодня я все долги прощаю.
И я тоже ей улыбаюсь, понимая, на что она намекает.
– Обойдешься! – отвечаю, после чего все-таки уезжаю.
Сейчас вечер, и город шумит. По телефону мать сообщает, что они с отчимом на подъезде к дому, и я приезжаю на набережную. Мне не хочется отнимать у Эльфа ее встречу с родителями. Не знаю, откуда она прилетела и где жила, но ожидание свидания с матерью так и горело в ее глазах.
«Как думаешь, твоей маме понравится?»
«Я хочу, чтобы ты знал: я называю Галину Юрьевну мамой».
Мамой, надо же. Странное чувство, когда родной человек впускает в свое сердце кого-то еще. Когда кто-то другой, не ты, становится для него необходимым и важным. Нет, это не ревность, больше нет. Это удивление и гордость за мать. За то, что она смогла, в отличие от меня, стать для Эльфа близким человеком. Смогла до конца быть честной, не делая выбор между сыном и падчерицей, но принимая сторону слабого.
Сильная и справедливая Галина Фролова.
Я всегда знал, что она с первого взгляда полюбила девчонку. Так же, как я. Вот только у меня не хватило смелости в свои семнадцать лет принять первое чувство. Не хватило, пока это чувство не растоптало меня, наказав за трусость."
"Я одет легко – в джинсы и рубашку. От реки тянет сыростью и неожиданным покоем. Возле бетонного парапета гуляют парочки, на набережной шумят фонтаны, бегает детвора… Собираются группами трейсеры.