В этот миг я понимаю то, что сердце знало давно – я никогда не вернусь к Егору. Никогда. Даже если останусь одна. Даже если предам обещание, данное бабушке.
Никто не вправе заставить нас чувствовать и любить. Отобрать право совершать собственные ошибки и жить с открытыми глазами. Никто, даже наши близкие. Уж лучше сгореть вспышкой и помнить, что был в жизни момент счастья.
Дождь омывает экран телефона, когда я достаю его из сумочки, что висит на плече, и набираю знакомый номер.
– Егор, отпусти меня. Я не буду с тобой.
И через столько километров он понимает.
– Нет. Настя, что случилось? Я приеду! – кричит в трубку, но я не могу сейчас объяснить ему. Позже. Обязательно позже.
– Не нужно. Я сама. Сама приеду к тебе…
Когда-то я стояла в спальне сводного брата у окна и смотрела во двор, где между заснеженных елей темнела мрачная фигура Стаса. Тогда он часто приходил в это место, смотрел на мое окно, и всякий раз я чувствовала его присутствие.
Сейчас нет снега, идет дождь, я промокла до нитки, но, вернувшись к дому, не спешу укрыться в нем.
Я могла бы стоять так очень долго и смотреть на него. Мое сердце омывает дождь, холодные капли барабанят в крышу, стекают по стеклу… Но даже сквозь плотную пелену осеннего ливня я вижу серый пристальный взгляд, нашедший меня. Простивший ли?
Стас порывается открыть окно, но я качаю головой – не нужно. Я насквозь промокла и почти не чувствую тела.
Я сама иду к нему. Захожу в дом, прохожу полутемным холлом… Поднимаюсь по лестнице, слыша гулкие удары сердца и собственные шаги. Сейчас, несмотря на тишину и непогоду, наполнившую дом сумерками, он больше не кажется мне чужим и неприветливым, каким когда-то встретил одинокую девчонку. Нынче он отзывается мирным, уютным ожиданием позднего вечера. Как будто внутренним покоем надеется успокоить своих растревоженных жителей.
Спальня сводного брата. Моя спальня. Как много ночей мы оба считали ее своей. Я захожу в комнату и останавливаюсь на пороге. Возвращаюсь сюда после пяти лет, чтобы наконец закрыть за собой дверь, которая и так слишком долго была открыта для меня.
Стас стоит у окна, смотрит в упор, и я понимаю – ждал.
Платье насквозь промокло, с волос и сумочки стекает вода… Я не разулась в прихожей и теперь снимаю босоножки, замечая у ног мелкие лужицы.