– Стас? – я глажу пальцами его затылок, и он вздыхает.
– Это так заметно?
– Ну-у, с некоторого времени методы контрацепции точно не про нас. Под подушкой не шелестит фольга, и таблетки мои куда-то пропали. Вот опять.
– Я не хочу, чтобы ты пила всякую дрянь!
– Ну, конечно…
– И хочу тебя чувствовать, Эльф. До конца. Я без этого уже не могу.
– Ум-гу, – я тоже умею урчать кошкой. – Кто-то обещал ответить честно.
Господи, как мало нам нужно, чтобы зажечься. Только касаться друг друга, дышать в унисон и смотреть в глаза.
Мой, только мой. Стоило так долго идти к нему, чтобы видеть, как он нуждается в моей любви, как жадно ищет ее проявление в малейших деталях, с какой страстью смотрит на меня, платит ответным чувством, отдавая себя без остатка.
– Настя, я чудовище, да?
Глупый. Сердце убыстряет ритм, руки сплетаются… я живу и чувствую жизнь в себе, но он об этом еще не знает.
– Почему же? – требовательно ловлю его губы.
Холодная хвоя? О, не-ет. Ее давно опалили лучи солнца."
"– Тебе же доучиться нужно. Получить диплом, практику. А я… я постоянно об этом думаю, как чертов эгоист! О боже, Эльф, – Стас смеется, – я сошел с ума, но мне тебя надо больше. Я все время боюсь, что ты снова исчезнешь. Но ты моя! Моя, слышишь!
Он перекатывается на спину, увлекая меня за собой.
– Настя, да, я хочу. Хочу!
Но когда я выбираю момент сообщить новость, мне приходится повторить признание трижды, прежде чем глаза Стаса приобретают осмысленное выражение, а с губ слетает несмелое и изумленное:
– Это правда, Эльф?
– Правда, Фролов. Второй положительный тест, и я сама все еще под впечатлением от твоего усердия, – от радости мне хочется смеяться, и, не сдерживая чувств, хохочу, вдруг оказавшись на руках Стаса, засветившегося от радости.
– Настя…
– Ох, не сжимай меня так крепко! Задушишь, дурачок! Лучше подумай, как сообщить новость родителям…
Ох, это было непросто.