Хотя мы впервые за долгое время почувствовали под ногами землю, никто из нас не радовался. Это была не земля родной Африки, красная и сухая, а совсем другая – чёрная, жирная и влажная. Кругом нашего убежища росли толстые деревья с огромными листьями, на кустах ярко цвели красивые цветы, а над головой раскачивались длинные лианы, похожие на тонкие бечёвки. Позже мы узнали, что эта страна называется Бразилия. Целыми днями мы лежали, ели, пили. Кто разговаривал, кто плакал, кто молился. Со страхом и ужасом мы ждали разрешения своей участи.
– Нгуги, скажи, а почему ты не сбежал? – перебила рассказ Анюта. – Наверняка ты мог придумать, как выбраться из неволи.
– Милая девочка, – вздохнул Нгуги, – бежать было некуда. Мы оказались на чужой земле, в густом лесу и, кроме того, нас охраняли с собаками, а за малейшую провинность могли спокойно убить или заживо содрать кожу.
– Содрать кожу? – ужаснулась Анюта, глядя на Нгуги. Она как будто видела его заново, вместе с рассказчиком переживая всё то, что ему довелось перенести в страшном рабстве.
"– Скоро к работорговцам стали приходить покупатели, – спокойно продолжил Нгуги, словно рассказывал о покупке мешка картошки. – Меня купили на табачную плантацию. Скажу тебе так: русская каторга по сравнению с работой на табачной плантации – сладкий рай. Мелкие семена табака, похожие на придорожную пыль, мы высаживали в специальные ящики, которые прятали под навес, чтобы их не спалило слишком яркое солнце.