Пришедшая с рынка Аня увидела, как лицо Ираиды Марковны мертвенно побледнело и она залепетала словно ребёнок, наказанный матерью за провинность:
– Да, да. Я понимаю. Завтра же пойду в наркомат устраиваться на работу.
– Сегодня, – бесцеремонно перебил её Кумачёв, – сейчас же! А мне надо работать. Сергей Миронович заказал мне гимн города. – Он выпятил грудь колесом и свысока посмотрел на Аню, упоённо повторив слова и вслушиваясь в звук своего голоса. – Это будет великая песня.
– Лёня! Поздравляю! – зашлась в восторге Ираида Марковна. – Ты утрёшь нос всем своим завистникам. После слов для гимна ты станешь неприкасаемым и получишь Сталинскую премию. А может, тебе закажут написать гимн партии большевиков. Чем ты хуже Сергея Михалкова?
Взвизгнув от восторга, хозяйка повисла на шее у мужа, чуть не свалив с ног Аню с тяжёлой кошёлкой в руках.
– Что застыла, как неживая?! – прикрикнула она, увидев, что Аня не двигается с места. – Ступай в кухню. Видишь, Демьян Иванович получил правительственный заказ.
Боком, стараясь не задеть хозяев, Аня протиснулась на кухню, потрогала ладонью остывший чайник и стала разбирать покупки. Она провела в очереди три часа, устала и проголодалась. С продуктами в городе было туго, даже странно, что слово «карточка» она услышала совсем недавно."
"Хотя в семье Кумачёвых продукты не переводились, положенную норму выкупали строго.
– Это, гражданочка, перетопленное с водой растительное масло, – объяснил ей благообразный старичок с бородкой клинышком, стоящий в очереди впереди неё.
– Я разбираюсь в химии, – прошептала Аня, увидев, как старичок удивлённо поправил пенсне.