В отделе взрослых книг – шустрая Жанна Сметанина, а читальным залом заведует она, Анна Ивановна Саянова, двадцати восьми лет от роду.
– …Анна Ивановна, к вам посетитель, – голос Жанны звучал ехидно, с подковыркой, и Аня сразу поняла, что пришёл её главный читатель.
Персональный пенсионер Евгений Матвеевич Аристархов являлся три раза в неделю по понедельникам, средам и пятницам ровно в одиннадцать ноль-ноль. Крупный мужчина с гладко выбритой головой и толстым животом, выпирающим из широких брюк на подтяжках, он походил на циркового клоуна, недавно закончившего давать представление.
– Добрый день, товарищи, – многозначительно здоровался он с Аней и величественно делал ей упреждающий знак рукой. – Можете не вставать. Я сам к вам подойду.
Пыхтя, он ставил на третий стол у окна потёртый портфель из кожи и колобком подкатывался к Аниному столу, требовательно протягивая ей заранее заготовленный список книг:
– Сегодня я должен проработать эту тему. Надеюсь на ваше содействие. – Он оглядывался по сторонам и многозначительно понижал голос: – Сами понимаете, исследование не терпит отлагательств.
Проблемы Евгений Матвеевич решал разные, но самые насущные на его взгляд. Из обработанного материала он компоновал статью и засылал её в газету «Мой район», трогательно ожидая, что она вот-вот появится в печати и произведёт фурор среди населения Санкт-Петербурга. На прошлой неделе он писал монографию о влиянии жёлтых курток на общественную жизнь мегаполиса.
– Вы понимаете, Анна Ивановна, – перегнувшись через стойку, прошептал Евгений Матвеевич, – работая директором фабрики-кухни, я сразу заметил, что в жёлтых куртках приходят особы легкомысленные, подверженные влиянию моды.
Аристархов вопрошающе посмотрел на Аню, ожидая нужного ответа. Но когда она рассеянно пожала плечами, подвёл итог, удивляясь её непонятливости:
– Это значит, что желтокурточники могут стать лёгкой добычей для преступных элементов. Они сами идут в сети разврата, ступая на шаткий путь предательства Родины.
Суть Аня не улавливала, но отвязаться от Аристархова всегда оказывалось непросто: он не слушал собеседника, настырно заводя длинный монолог бредовых рассуждений."
"В процессе разговора пенсионер-исследователь подступал к собеседнику всё ближе и ближе, словно собираясь вступить с ним врукопашную, и, когда, наконец, оказывался вплотную притиснутым к Аниному столику, она не выдерживала и под благовидным предлогом удалялась вглубь помещения.