Он подсунул ей листок с чёткими подписями Жанны и Андрея, вписанными синими чернилами. Рядом с факсимиле, по всем правилам, стояли паспортные данные и дата, сегодняшним числом.
– Поскольку у тебя ребёнок, то отдать мне свою жилплощадь ты не можешь, но поменять её на другую – вполне реально. Я предлагаю тебе комнату в посёлке Ленинское. И не советую отказываться – хуже будет, – ровным тоном объяснил ей Кирилл, словно речь шла о покупке мешка картошки на колхозном рынке.
Мозг отказывался понимать происходящее, и обстановка мгновенно перестала казаться уютной, раздражая своей фальшивостью.
Не решив, что предпринять, Анна недвижимо застыла на своём месте, пытаясь сообразить, как реагировать.
Жёсткая рука легла на её пальцы и вложила в них ручку:
– Подписывай, иначе до дома живой не доедешь, и твой сын останется круглой сиротой!
Аня попыталась дёрнуться, встать, позвать на помощь, но локоть пронзила острая боль, а хватка сделалась крепче.
Он не шутит! Речь незваного гостя становилась всё быстрее и настойчивее.
– Бежать тебе некуда, всё продумано до мелочей. Тут остров. Владельцы гостиницы наши друзья, они тебя не спасут.
Он подтвердил свои слова кивком головы в сторону окна, из которого расплёскивался по комнате истошный бас, переходящий в фальцет:
– Ко мне, кикиморы болотные, дядя соловей-разбойник вас ждёт в своём гнёздышке с бутылочкой медовушки!
Напряжение в комнате становилось гуще и тревожнее, словно ожидая, кто из людей первый пошевельнётся, тот и проиграл.
«Почему она медлит? Упорная. Но ничего, дожму. Сына припомню, струсит…» – плыло в голове у Кирилла.
"Отвратительно воняя кисло-сладким, по лицу стекало шампанское.