Под однообразную трескотню случайной попутчицы Анины мысли перекинулись на дом, на Костика, на папу. Как они там? Не грозит ли им опасность? На секунду она бросила вёсла, и рука сама собой потянулась к телефону на шее.
Хотя зарядка для мобильника вместе со всеми вещами осталась в гостинице в рюкзаке, аккумуляторы ещё держали. И, о чудо, монитор показывал наличие сети!
Дрожащий палец лёг на кнопку, и уже через секунду родной голос папы напористо произнёс:
– Анюта? Как ты? Всё нормально? Я почему-то волнуюсь.
– Всё отлично, – стараясь придать голосу бодрость, отрапортовала Аня, – как Костик?
– Замечательно, – в папином голосе появились мягкие нотки. – Аня, ты не будешь возражать, если мы уедем в Змеевку? Меня срочно вызывают на работу. Но ты не волнуйся, с нами поедет Надежда. Ну, та женщина, о которой тебе рассказывал Костик. Она отличный педагог, и с ней Костик не заскучает.
От папиных слов об отъезде в Сибирь с Аниного сердца рухнула стопудовая глыба.
– Да! Да! Поезжайте! – горячо закричала она в трубку, едва услышав ответное «Хорошо».
Связь была утеряна, телефон замолчал, но значения это уже не имело.
В детстве Аня придумала игру: крепко-крепко, до боли зажмурить глаза, а потом внезапно их широко распахнуть и увидеть вещи по-новому. Особенно интересно игралось на школьных уроках по математике, когда порой она начинала засыпать от скуки.
Один раз учительница Ирина Юрьевна за баловство выставила её из класса:
– Покинь класс, Саянова, приди в себя в коридоре, а то у тебя сейчас глаза на парту вывалятся.
Глаза на парту не вывалились, но зато Аня успела заметить, что классная доска на мгновение сменила цвет с коричневого на чёрный, а лицо Ирины Юрьевны похоже на рыжую мордочку лисы Алисы.
Она сунула телефон в сумочку на шее, сомкнула веки и через мгновение воззрилась на сидящую напротив женщину.