Дело еще не закрыто. У вас уже новый чин в Поселенческих войсках?
Ротмистр что-то промямлил. Слово взял его спутник-адъютант, до того стоявший в стороне. Его грубое лицо покрывали шрамы от сабельных ударов, а вот тон оказался вежлив.
— Ваше высокопревосходительство, уважаемый Михаил Федорович. Уважаемая Эмма Марковна. У нашего графа большое горе случилось: убит человек, близкий его сердцу. Всем известно ваше предречение — она до Покрова не доживет. Вышло по вашему слову. Его сиятельство желают узнать, откуда это стало вам известно.
«Зачем же было жечь лицо горничной щипцами для завивки? Конечно, при этих условиях зарежут».
Я приготовилась процитировать Булгакова. Подумала: может, гуглануть на точность? Сообразила, что сейчас нет ни гугла, ни Булгакова.
— Его сиятельство, — повысил голос супруг, — не уполномочен проводить следственные действия и не имеет права принуждать к общению даже частных лиц. Ее высокопревосходительство Эмма Марковна Орлова-Шторм не намерена покидать пределы своего имения и совершать визиты.
Последние слова были особо громогласны и резки. Миша даже рубанул воздух рукой — всё!
Между прочим, мог бы добавить, что мы в ссылке и нам предписано не покидать имение. Но надо ли напоминать о недавнем понижении нашего статуса?
Несколько секунд длилась такая тишина, что я, впервые за последние месяцы, поняла, что часы нуждаются минимум в смазке, если не в ремонте.
Потом натужное тиканье заглушил несмелый голос адъютанта Луценко:
— Ваши высокопревосходительства, войдите в наше положение.
— Да! — подал голос осмелевший ротмистр. — Велено вас в Грузино доставить!
Ну, велено так велено. Можете без меня не возвращаться — просто не возвращаться. Поить и кормить буду влежку, а рядовым чинам найду работенку. Если, конечно, господа-аракчеевцы на такой вариант согласятся.
Между нашими креслами — журнальный столик, под газетой револьвер. Пусть этим мужским инструментом пользуется Миша. За дверями — вооруженные мужики.
Блин, как не хочется!
Между тем донесся звон колокольчика.
— Вот и официоз пожаловал, — заметила я, а супруг кивнул.
Глава 47
Ждать разгадки пришлось недолго.
— Полковник Петр Воронский, по поручению ее императорского величества! — гаркнул швейцар.
— Мушка, — шепнул муж, — подкатывает предложение, от которого трудно отказаться.
И состроил гримасу. Я замахнулась на него, как на соседа по парте, он отклонился, едва не упав вместе с креслом.
И мы рассмеялись оба.