— А что если я скажу, будто у меня есть средство войти без больших проблем?
— Надо сначала посмотреть, что за средство, — Цвет снова пожимает плечами и кривится.
— Есть такой довольно влиятельный в тех краях человек, хоть и молодой… — говорю я. — Впрочем, не только в тех. И он может нам помочь. Небескорыстно, ясно дело, но я со своей стороны полагаю, что для нас это может быть вполне даже выгодно.
— И кто этот «влиятельный» человек? — нахмурившись спрашивает Ферик. — И что он будет хотеть за свои добрые дела?
— Вы оба его знаете, гораздо лучше, чем я.
— Ну, и? — кивает Цвет. — Кто этот союзник?
— Джемал, — говорю я. — Джемо Бакинский.
Они молчат взвешивают, что я сказал.
— И, — первым нарушает тишину Ферик, — чего он хочет?
— Он хочет только одного, чтобы вы простили ему, что он… кх-хм… — я покашливаю, — сорвал цвет…
— Чего? — хмурится Паша.
— Нет, не тебя, — усмехаюсь я. — Это поэтическая метафора, девичий цвет. Он просто по молодости накосячил перед Фархадом Шарафовичем. Подробности мне не известны, но он очень хочет, чтобы наш уважаемый учитель позволил ему загладить свою давнюю вину.
— А-а-а… понятно, — кивает Цвет. — Я его помню, да. Мы пересекались с ним на зоне. Он, кстати, молодой, но крепкий и за воровской закон твёрдо стоял. Его уважали.
"Разумеется, Джемо не говорил мне, что был первым возлюбленным Айгюль. Он вообще не сообщал, случилось ли у них что-то. Это было бы совершенно неуместным. Просто я решил сымпровизировать и судя по тому, что Ферик превратился в изваяние, и лишь глаза его сверкают, буравя во мне дырку, может быть, угодил в точку.
— Так что он конкретно предлагает? — спрашивает Цвет.
Я подробно рассказываю о наших встречах и разговорах с Джемо.
Разумеется, это ещё никакой не финал, просто обмен тычками, пробная сессия. Ладно, едем дальше.
— Признаюсь, мне показалось его предложение заманчивым.