Ашотик хотел твоё казино себе забрать и столицей править, дебил.
— Э! Ты базар фильтруй! — разъяряется Ашотик."
"— Игнат хотел, — продолжает Амир, не обращая на того внимания, — вместо Абрама Ашотика двинуть, и через него из казино лавэ сосать.
— Ну, а ты как с ним заодно оказался? — спрашиваю я.
— Да… Был косяк когда-то, вот он меня и взял за жабры… Крысятничал я, у Абрама бабки уводил, а этот пронюхал и подцепил на крючок. А там раз за разом, увяз я. Ашот меня вальнул бы, сколько я сделал всего. Так что выходило или он меня, или я его.
Это точно, разница уже невелика.
— А со мной что? — спрашиваю я. Это Ашотик меня заказал? Кого нанял? Через кого организовал?
— Не знаю, — качает головой Амир. — Он говорил пару раз, что типа тебя менты убрать хотят, но сам не видел в тебе большого смысла. Так что это не он, наверно…
Не он? Выходит, второй раз тоже Печёнкина работа? Очень интересно получается…
Я ещё какое-то время пытаюсь выудить информацию, но потом заглядывает Александр:
— Пора бы уже.
Ну что же, пора — значит пора.
— Держи, — отдаю я пушку Цвету. — Ты теперь босс и хозяин Москвы. Вместе с Фериком.
Встаю и не оглядываясь выхожу.
— Уходим, — бросаю я Сане, держащему баню в оцеплении. — Мы всё.
Через минуту выходят Цвет и Торшин. Бледные, у обоих глаза горят. Союз, замешанный на крови и на деньгах.
— Ствол, — протягиваю я руку.
Оставлять его оперативникам желания нет.
Потом возвращаемся в гостиницу. По дороге останавливаемся на мосту, и я выбрасываю пистолет в холодные чёрные воды, катящиеся вдоль заснеженных берегов. Разбираю и раскидываю по частям в разные стороны и как можно дальше. Ищите, кому надо. Скоро речку скуёт льдом, вообще ничего не найдёте.
Дальше едем молча. Несёмся по пустому городу, не говоря ни слова.
… и я иду к тебе навстречу,
И я несу тебе цветы,
Как единственной на свете
Королеве красоты…
Меня аж в жар бросает. Королева красоты, твою дивизию! Про королеву-то красоты я и забыл со всеми этими делами!
Я влетаю на последний этаж и врываюсь в зал. Народу уже почти нет, только самые упёртые выпивохи сидят ещё за столами и добивают начатое.