“Кто же она”, – крутилась навязчивая мысль в голове.
Все это, конечно, было неправильно с точки зрения профессиональной этики. И, возможно, не возникни в груди тревога, Димка бы никогда не полез смотреть. Он и с совестью-то только так договорился, иначе не получалось бы. Но когда конверт был вскрыт, Дима выронил его рук, ощущая, как стал задыхаться.
Там внутри… была фотография Риты.
Первые минут пять был шок. Острый. Склизкий. Леденящий. Казалось, мышцы свело от спазма. И только когда легкие начали гореть, Димка понял, что он не дышал, до того эмоции его захлестнули.
Нужно было что-то делать, куда-то бежать, кому-то звонить. Но элементарно ни номера заказчика, ни настоящего имени его не было известно. Они ведь отказались от заказа. Оставалось только гадать, кому могла перейти дорогу Маргарита. С другой стороны – и это сейчас не имело особого значения.
Вытащив телефон, Дима дрожащими пальцами нашел номер Марго и принялся звонить. Он слишком часто глотал скопившуюся слюну, но ком, образовавшийся в горле, не испарялся.
«Абонент временно недоступен», – сообщил женский голос в трубке.
– Проклятье! – крикнул Димка, раздражаясь, что за все новогодние праздники ни разу не связался с Марго и вообще держал вторую симку отключенной. Думал, она там счастлива со своим Шестаковым, гуляет, смеется, готовит ему вкусные ужины. А вдруг! Нет, это, конечно, невозможно, но… что если с Ритой уже приключилась беда? Что если она в больнице? Что если нуждается в нем, в Димке, а он здесь?!"
"От одной мысли, что Маргарита может лежать на скрипучей койке, накрытая белой простыней, и из ее рук торчат иголки, ему сделалось дурно.
Схватив со стола ключи от машины, Димка кинулся прочь из офиса. Пока мчался по пустому мрачному коридору под треск ламп на потолке, нашел в телефонной книжке номер своего помощника Васьки.
– Люк, да черт его знает, кто такой, – протянул Василий. – Я видел его впервые. Ты же знаешь, какие клиенты осторожные.
– Надо найти о нем инфу. А лучше исполнителя.
– Слушай, я, конечно, позвоню ребятам. Но что-то мне подсказывает, что даже если наши отказались, он мог пойти куда-то в место попроще.