Он спасал команду, а выходит она все равно потонула.
– Понимаешь, сынок, – вздохнул Рыжов, сжав перед собой руки и упершись локтями об стол. – Юность прощает ошибки, а спорт нет. Но ведь ты ко мне пришел поговорить не о прошлом, ведь так?
– И то верно, – кивнул Витя. Он открыл рот, планируя рассказать причину своего появления, как в кармане завибрировал телефон. Пришло входящее сообщение. – Так рано… Андрей Игоревич, а мы можем с вами выйти в коридор на минутку?
– Что-то случилось? – удивленно взглянул Рыжов.
– Нет, но… просто пойдемте, – настаивал Витя.
– Ладно, ладно, – согласился Андрей Игоревич.
Они вышли из тренерской и довольно стремительно вернулись в школьный коридор. Пока еще тихий и пустой. Витя вглядывался вдаль, а Рыжов лишь заинтересованно рассматривал бывшего ученика.
– Слушай, пока мы тут, может уже расскажешь, чего пришел-то, Шестаков?
– А вы учеников берете? – спросил Витя, переводя взгляд на тренера.
– Неужели не преподаете больше?
– Да как не преподаю? Преподаю.
– Ну…
– Папа! – раздался детский задорный голос. Витя оглянулся и заметил Лешку. Он мчался по коридору, радостно махая рукой, в качестве приветствия. За спиной у Леши был огромный черный рюкзак, не иначе, как сам Лешка. В свободной руке мальчишка волочил по полу мешок со сменкой."
"– Привет, дружище! – сказал Витя, усаживаясь на корточки и расставляя руки в стороны. Леша обнял отца, позволил себя потрепать по волосам, и только после отошел и заметил Рыжова.
– Па, я сегодня всех обогнал на физре! – похвастался Лешка. Если он делал что-то лучше остальных, то с гордостью об этом сообщал родителям и ждал похвалы.
– Ого! Да ты крут, сынок. Я в твои годы так быстро не бегал. А это у нас что? Где ты так запачкался? – спросил Витя, разглядывая на белой рубашке серые разводы. Да и черные брюки выглядели так, словно Леша ходил на коленках, а не на ногах.