Его тоже бил отец, пока Люков не вырос и сам не избил родителя. Мать умерла еще при родах, а больше никакой родни у него не было. Дима рос одиноким, никому не нужным ребенком. Он часто ввязывался в драки, воровал еду, порой чуть не умирая с голода. Иногда люди его жалели, протягивали шоколадку или кусок хлеба. Димка ненавидел жалость, он никогда не брал подачки, предпочитая ходить голодным.
В четырнадцать связался с какой-то компанией, которая затащила его в «черный» мир нелегальных денег и опасностей.
Позже я поняла, что во мне Димка увидел себя в детстве. Наверное, поэтому и протянул руку помощи, а потом просто привык.
– Мне кажется, ты стала ниже, – с усмешкой произнес Люков, отступая на шаг.
– А мне кажется, твои мышцы пропали. Ты перестал заниматься?
– Один – один. Разувайся, я тут картошку приготовил. Посолишь, а то я вечно пересаливаю.
– Хорошо, – кивнула, скидывая верхнюю одежду. – Давно ты приехал? Почему не предупредил?
– Да оно как-то неожиданно вышло.
"– Ты насовсем? – спросила, заглядывая на кухню. В воздухе витал вкусный запах, и я почти ощущала во рту хрустящую корочку картошки.
– Ну… – помялся Люков, усаживаясь на стул. Я взяла прозрачную емкость, в которой хранилась соль, и бросила в сковороду несколько щепоток, накрывая ее крышкой.
– Ну?
– Сегодня до утра, потом на пару дней уеду. Дела, – уклончиво ответил Димка. Он никогда не посвящал меня в свои дела, но я знала, ничего хорошего в них нет.
– Понятно. Мне продолжить свою бесконечную тираду?
– Нет, я устал. Давай без нотаций сегодня? – с усмешкой ответил Люков. – Как твои дела? Как работа? Учеба? Что нового? Мы почти две недели не созванивались.
– Да, ты был недоступен, – напомнила я, мешая картофель.
– Дела, – очередной ответ, к которому сложно привыкнуть.