У меня же закрыты глаза, тогда какого черта предательские слезы так и норовят залить мое лицо?!
– Не травмируй мне ребенка, – у меня слуховые галлюцинации или я слышу голос Вадима?
– Тоже мне ребенок с такими-то сиськами. И что-то я не припомню, чтобы ты берег меня после косяков.
Убираю ладони от лица и отрываю глаза. Это не галлюцинации. Передо мной стоит Вадим. Господи, никогда бы ни подумала, что буду рада видеть эту физиономию. Облегчение. Да, это именно оно. Вот только, где я и как здесь оказалась?
– Руслан, – протягивает мне руку парень.
– Будь так добр, отставь нас одних.
– А остаться никак нельзя?
– Никак нельзя, – спокойно произносит Вадим, провожая взглядом своего брата.
Садится на кровать и наливает в стакан воду, а затем опускает туда таблетку. Только сейчас понимаю, что очень хочу пить. Жадно выпиваю протянутый бокал с шипучей водой, несмотря на боль в горле.
– Где я и как здесь оказалась?
– Это мой дом. Я привез тебя сюда.
– Откуда привез?
– Оттуда, где уже нет.
– Ну, скажи. Пожалуйста.
– А что ты последнее помнишь?
– Скамейку. Ко мне подошли три парня и я отключилась.
– А потом?
– А потом…, – закрываю глаза, пытаясь напрячь долбаную память.
Перед глазами все плывет. И почему-то я вся в пене. Валяюсь в ней и смеюсь. А рядом точно Вадим и его… брат. Мы в помещении. Тут же память подбрасывает мне картинку того, как Даровский хлопает меня по щекам.
– Почему у меня болит горло?
– Это после глубокого минета. Твоя благодарность в ответ на мою помощь, – его ответ настолько убедителен, что я бы в это, пожалуй, поверила. Но я не могла так опуститься.
– Я не могла так благодарить. Я такое не умею.
– Да кто бы тебя спрашивал, – усмехается в голос. – Затащили бы тебя эти трое в машину, отвезли в тихое место и пустили бы по кругу. И твои умения там бы тебе не понадобились.
– Замолчи, – хватаюсь за виски, в ответ на простреливающую боль.
– Подозреваю, что горло у тебя болит после того, как ты извергала содержимое желудка, – с одной стороны – неимоверное облегчение, с другой – невероятное чувство стыда.
– А где я это делала?
– Ну ты-то головушку-то напряги, не все же мне тебе подавать на блюдечке.
– Ты меня бил, – зачем-то произношу я, вспомнив его хлопки.
– Нет, я пока тебя не бил.