– Или закрой глаза, или смотри вон туда. – Мою голову разворачивают на пустынную дорогу. – Я вернусь. – Очередной хлопок дверью, только в этот раз я остаюсь одна.
И я не поворачиваюсь, слушаюсь – на сегодня хватит необдуманных поступков.
Фары внедорожника прорезают темноту. До боли в глазах вглядываюсь в пустующую дорогу, тонущую во мраке, игнорирую выкрики, глухие удары, леденящие звуки, от которых приподнимаются все волоски на теле – словно кто-то острым ножом полосует металлическую пластину; оглушающее рычание лютого зверя и не одного… Мое тело сотрясается в испуге, а сердце грозится выскочить: хочется с силой прижать руки к груди, удерживая его на месте.
Щелчок открываемого багажника, дергаюсь всем телом от испуга, поворачиваю голову на шум.
– Я куда сказал смотр-р-реть? – узнаю голос, но он словно с наложением какого-то спецэффекта. Слова выходят рваные, резкие, вибрирующие…
– Дядька, успокойся. – Во втором мужском голосе узнаю Дмитрия. – Все же нормально.
– Нор-р-рмально? – Это не крик, это рев! – Я с тобой дома поговорю, Мит.
– Жень, ты как? – интересуется Дмитрий.
Приходится откашляться и сглотнуть тугую слюну, чтобы получилось выговорить:
– Хорошо.
– Иди, сказал!
Очередной хлопок багажником. Лео садится вперед, кидает мою сумочку на пассажирское сиденье и шумно выдыхает. Мы оба продолжаем сохранять молчание: плечи Лео поникают, а голова практически ложится на грудь.
– Я просил не смотреть, – слышу, стоит мне повернуть голову.
А я не могу отвести взгляд. В куче металлолома невозможно узнать автомобиль: его словно пропустили через мясорубку или пожевали и выплюнули. Дмитрий неторопливо ходит кругами, собирая с проезжей части куски металла, скидывая в одну кучу, обнаженный торс окружен облаком пара, парень плечом держит телефон, не придавая значения минусовой температуре и творящемуся хаосу вокруг, разговаривая с кем-то.
– Что произошло с машиной? – смотрю в затылок водителя, мне не видно его лица, но пошевелись я сейчас, и Лео сорвется.