Я вышла из зала и как могла быстро в своём положении поспешила в сторону туалета — кажется, он был как раз в конце коридора. В животе у меня началась очередная борьба. Двойняшки буянили, толкая меня под рёбра.
— Тихо, мои хорошие, — положила я руки на живот, пытаясь утихомирить малышей.
Когда Эвелин на очередном осмотре заявила мне, что у меня будет двойня, я расплакалась от счастья; только потом поняла, что и двойная забота на меня ляжет. Хорошо Джуди меня поддержала.
Я всё же призналась тётушке, что дети не от Честера, но соврала насчёт настоящего отца, сказав, что понятия не имею, кто он.
Весть о том, что жена императора оказалась самозванкой и погибла, разлетелась по столице и наделала такого шуму, что об этом знала каждая собака в подворотне. Газеты неделю пестрели броскими заголовками один краше другого, вещая о трагедии во дворце. Какая-то часть меня твердила, что нужно пойти и признаться императору во всём, а другая упорно настаивала на том, что я совершу глупость, если расскажу Бенедикту о детях.
Оказавшись в пустой уборной, где всё блестело — она была отделана отшлифованным белым мрамором — я достала из сумочки магический камень. У меня вошло в привычку всегда носить с собой накопители, чтобы в случае необходимости подпитать магией своих малышей.
"Когда накопитель опустел, я закинула его обратно в сумочку, посмотрела на своё отражение в зеркале, поправив рыжие локоны. Лицо моё округлилось, как и фигура, но такие перемены меня только радовали. Я улыбнулась своему отражению. Ощущение было такое, что я всегда была Кэйтлин ди Меррит, а жизнь Екатерины Буториной мне приснилась.
Открыв дверь, я вышла в коридор и чуть не столкнулась с мужчиной в чёрном фраке. Видимо, он хотел зайти в туалет.
— Простите, — пролепетала я, подняв глаза, и замерла на месте.
— Леди ди Меррит? — ухмыльнулся мой давний знакомый, которого я никак не ожидала тут увидеть.
— Мистер ди Ледр, — осторожно выдохнула я, вспомнив его фамилию.