Возвращаюсь в служебные помещения и вырываю листок с заказом. Это для повара. Баристу прошу приготовить кофе и «Манхеттен».
Неожиданно меня ловит наша администратор.
– Зайди к директору, – велит она.
– А что случилось? – напрягаюсь я.
Просто так к нашему директору не вызывают. Я перебрала в голове все оплошности, какие могла совершить, и ни одной не нашла. Даже на минуту не опаздываю, одежда всегда чистая… Клиент пожаловался? Я улыбаюсь, как манекен все время, пока нахожусь в зале, и никогда не вступаю в конфликты! Дорожу работой в «Амелии».
– Сказал, сам объяснит.
Я направляюсь в глубину здания. Кабинет директора находится далеко от кухни и зала – ему, видите ли, не нравится запах еды. Но директору – мажору и баловню судьбы, нужно улыбаться и обхаживать не хуже клиентов. Иначе вылетишь.
Сюда меня устроили по знакомству: зарплата плюс щедрые чаевые были в два-три раза больше, а в сезон во все четыре-пять, чем моя учительская зарплата.
Деньги очень нужны.
После пяти выкидышей подряд я долго лечилась, не добилась ничего, а возраст уверенно подходил к двадцати семи, и я провалилась в глубокую депрессию.
Вот я и стараюсь: работаю, отвлекаюсь от гнетущих мыслей о материнстве, и коплю деньги. Если меня выгонят – не только в деньгах потеряю, но и опять буду лежать на кровати, свернувшись калачиком, и смотреть в точку.
Жизнь – боль.
Стучу в директорскую дверь и открываю:
– Лев Анатольевич, можно? – несмотря на грозное имя, наш директор хлюпкий задохлик в модных облегающих джинсах и с гаджетами последних моделей.
В основном он думает о тусовках, девчонках, и в остальное время изображает из себя руководителя, фонтанируя неуместными и даже опасными для развития бизнеса, идеями.
– О-о-о, – выдыхаю от удивления я, потому что в кабинете нет Льва Анатольевича.
Вместо него в кресле сидит незнакомый мужик с низким лбом, квадратными плечами и тяжелым взглядом.
– Входи, – он смотрит на бейджик. – Карина.
Растягивает имя, пробуя на вкус.