– Как я могу не паниковать, – бормочу я, пытаюсь справиться с дрожью в руках.
Вспоминаю про аптечку и бегу обратно к «ягуару». Тащу увесистый ящик обратно. Мы уже потрошили ее в прошлый раз, но использовали не все – бинты, кровоостанавливающее еще осталось, и все равно… Я же разумный человек, понимаю, что вряд ли справлюсь. Второй раз нам не повезет.
У меня трясутся руки, когда я раскладываю приспособления для обработки на чистой салфетке.
Яров спокойно наблюдает за этим, как и за всем, с чем сталкивается. И только быстрое, тяжелое дыхание выдавало его чувства.
– Вода закипела, – говорю я.
Даю как следует прокипеть и пытаюсь расстегнуть рубашку Ярову. Он перехватывает руку.
– Не надо. Я сам.
Мы оказываемся так близко, что я вижу испарину у него на лбу. На миг теряю равновесие и, чтобы устоять и не рухнуть прямо на него, упираюсь коленкой в диван между ног Ярову. Он чуть наклоняется вперед, в глазах туман от боли, но в глубине их светился здравый рассудок и привычная ирония.
– Ты не справишься, – возражаю я, нащупывая пуговицы.
– Справлюсь.
Наши пальцы переплетаются. Неловкий момент для романтичной сцены, когда он истекает кровью и едва владеет собой. Но прикосновение пальцев такое чувственное, а я все-таки расстегиваю рубашку мужчины, хоть и по другому поводу. Мы так близко, что я ощущаю его растревоженное дыхание.
Он наклоняется вперед и вдруг целует меня со вкусом кофе и боли. Выпускает меня из объятий, когда я отклоняюсь назад.
– Прости. Не смог удержаться, – он снова улыбается, а я смотрю на губы и сердце бьется так часто.
– Я замужем, – грустно напоминаю я.
И напоминаю уже про себя: из-за меня он получил эту рану. Яр меня защищал от удара. Это так приятно. Какая-то новая грань чувств. До этого мужчины не ловили за меня удары, тем более, ножом.
– Вот и правильно. Не лезь, – отрезает он, расстегивая рубашку, а я отхожу к окну.
Прогнал.
Прогнал поцелуем! Иначе мы бы еще долго спорили за пуговицы. Я держу возле рта щепотку пальцев, словно собираюсь грызть ногти.
Смотрю на «ягуар» на фоне зеленой листвы за окном, а у самой дрожат коленки. Не из-за раны… Из-за поцелуя. Его нежности и напора, ощущения пальцев на талии и его мягких губ.
Один поцелуй – он меня и спугнул, и смутил, и разволновал.
Вспоминаю про мужа. Вадим таких чувств никогда не вызывал.