Но зачем она сейчас об этом вспоминает? Это какая-то садистская пытка!
Для нас обоих.
- Это было непросто, поверь. Я не хотел делать ей больно. Но…
- Но? - Яна смотрит вопросительно.
- Я встретил тебя. И понял, что у нас с Катей…
- Что?
- Ничего. Здесь, - я кладу руку на грудь, - тихо и пусто.
- У нее тоже пусто?
- Ян, давай не будем…
- Будем. Я хочу все прояснить.
Но больше она не задает вопросов о Кате, хотя я приготовился к худшему.
Мне кажется, Яне самой неприятно об этом говорить. Тогда зачем говорит? Зачем расспрашивает?
Хотя… я могу это понять.
Я бы тоже хотел знать. Мне тоже хочется ее спросить..."
"Но я не успеваю сформулировать свой вопрос. Яна меня опережает. С новой порцией садистских пыток.
- Кто еще был у тебя за эти три года?
- Ну и вопросики у тебя в два часа ночи!
Я аж покрылся испариной, поймал тахикардию и начал заикаться.
- А что плохого в моих вопросах? У нас же разговор по душам. Ты против того, чтобы поговорить откровенно?
- Я? Да я… Я не против откровенности.
- Ты говорил, что не был монахом. А можно поподробнее?
Нельзя!
Но придется что-то сказать.
- Ну, когда я приехал на Кипр, я был… как бы это сказать… в депрессии. Пробовал даже бухать, но это мешало работе.
- Я тебя не об этом спросила, - перебивает Яна.
- Всякое было, - как под дулом пистолета отвечаю я. - Разные девушки. Временные. Это ничего не значило для меня.
- Понятно. Просто лечился от депрессии.
- Ну, типа того. Отвлекался.
- Сколько их было?
- Яна!
- Сколько?
- Я не считал.
- И как, получилось отвлечься?
- Лучше всего меня отвлекала работа. Ты знаешь, я и сам не представлял, что смогу достичь так много всего за три года. У меня был план, но я его перевыполнил.
- Молодец.
- Больше чем два раза, - добавляю я, радуясь, что так удачно сменил тему.
Но потом меня начинает грызть зубастый червяк ревности.
Яна замучила меня крайне неудобными вопросами… У меня тоже есть такие!
- Раз у нас откровенный разговор, я тоже спрошу. А у тебя кто был за эти три года?
- У меня?
Яна смотрит на меня сонными глазами.
- Спать хочу. Завтра рано вставать...
Она поднимается и идет к двери.
- Так нечестно! - вырывается у меня.
- А кто говорил, что будет честно?
Яна
Я не знаю, зачем я задавала все эти вопросы.
Это было глупо. Больно. Бессмысленно.
Но я не могла остановиться. Это как ковыряться в едва зажившей зудящей ране. Знаешь, что не надо этого делать, что будет только хуже.