— Правда? Ну, может быть, они и помогают кому-то, но никакой информации не дают. Из них слова не вытянешь. Говорят, что все строго конфиденциально.
— Где вы это нашли?
— У нее на маленьком столике, под телефоном. Я не могу даже предположить, зачем ей понадобилось им звонить.
— Возможно, потому, что она была чем-то взволнована или расстроена и ей захотелось выговориться.
— Чужим людям? Ерунда! — В недоверчивом возгласе пожилой леди явно слышалась обида. — К тому же нашему поколению депрессии не свойственны.
Барнеби ощутил внутри неприятное шевеление и поерзал в своем кресле. Вначале эта история вызвала у него кратковременный интерес, но теперь он угас. Он ощущал раздражение и нетерпение.
— Так когда точно скончалась ваша подруга?
— В пятницу семнадцатого. Два дня назад. И с того момента это не дает мне покоя. Вы же понимаете, здесь действительно особенно не за что зацепиться. Я думала, что мне, вероятно, скажут, что я несу всякую чушь, поэтому и не пришла сразу.
— Прошу прощения?
— Тот молодой человек в приемной. Он сказал, что в возрасте Эмили это естественно, и намекнул, будто я трачу его драгоценное время. Я, правда, не заметила, — добавила она с сарказмом, — что он был сильно чем-то занят.
— Понятно. Нет, мы рассматриваем все жалобы и обращения. Наше мнение об их важности в данном случае не имеет значения. Кто ее ближайший родственник?
— Ну… Полагаю, я.
Барнеби записал имя и адрес мисс Беллрингер, потом спросил:
— Вы распоряжаетесь устройством похорон?
— Да. Они состоятся в среду. Так что у нас остается немного времени. — Внезапно они словно попали в мелодраму.
— Мисс Беллрингер, вы читаете детективы?
— Я их обожаю! Конечно, они бывают разные. Я больше всего люблю… — Она замолчала и резко взглянула на Барнеби. — Ах да. Я вижу, к чему вы клоните. Но это не так. Я ничего не выдумываю!
Старший инспектор Барнеби поднялся, и его собеседница, шелестя оборками, тоже встала.