Узкая постель старой девы, обои в незабудках, поблекшие бархатные шторы. Мило и невинно, как старинный корсет. В соседней комнате была устроена кладовка. Там был пылесос, несколько коробок, бутыли с домашним вином, часть прозрачных, часть мутных, одна-две тихонько булькали.
— В эти выходные она хотела разливать жимолостную наливку. Знаете, она немного похожа на «сансерре»[15].
Они спустились обратно по узкой лестнице и вернулись на кухню. Барнеби проговорил:
— Где-то должна быть открытая бутылка. Она пила что-то спиртное перед смертью.
— Можно посмотреть в погребе. — Мисс Беллрингер показала на маленькую синюю дверцу в конце кухни и добавила, опоздав всего на секунду: — Осторожно, ступеньки!
Барнеби всмотрелся в полумрак. Свет едва пробивался из маленького окошка под потолком, скрытого листьями лавровишни, растущей прямо у стены, и затянутого проволочной сеткой. Окно закрывалось на простую задвижку, которая оказалась сломана. Барнеби достал платок, взялся за задвижку, потянул раму, открывая окно, потом снова аккуратно закрыл его.
В погребе были каменные полки, заполненные бутылками и банками с домашним соусом, абрикосовым вареньем, медом. Баночки с медом были помечены цветными ярлычками с надписанным годом сбора. В большом тазу лежали сливы, вероятно, для приготовления различных джемов и желе. Еще она солила красную фасоль, точно так же, как его мать. Рядом с дверью обнаружилась полупустая бутыль вина.
Барнеби открыл заднюю дверь и жестом подозвал Троя.
— Мне нужно, чтобы вы засвидетельствовали показания. — Они вернулись в гостиную и сели, мисс Беллрингер выглядела слегка озабоченной и очень серьезной.
— Сейчас, — сказал Барнеби, — я хотел бы, чтобы вы…
— Подождите секундочку, господин старший инспектор. Вы не говорили… вы понимаете… вы можете брать здесь все, что угодно, в качестве доказательств… все, что…
— Мисс Беллрингер, это просто свидетельские показания.
«Вот она, вечная проблема с обывателями, — подумал сержант Трой, — которые посмотрели по телевизору парочку так называемых «полицейских драм» и думают, что все знают». Так как Барнеби сейчас не видел его лица, он позволил себе слегка усмехнуться.
— Если можете, расскажите мне все начиная с того момента, как вы впервые оказались в доме.
— Я зашла в кухню…
— Почтальон был с вами?
— Нет.