Я уже сказал Кеннету, что он может забирать этот дом себе, и, разумеется, поэтому Виолетта так старается переселить меня в квартиру.
– Вот что я скажу тебе, Роджер, – заговорила Антония, собираясь уходить. – Хотя кое в чем ты осел, но голова у тебя работает. У Виолетты тоже, так что не особенно рассчитывай отбить ее у Кеннета. – Она умолкла, словно в голову ей пришла какая-то мысль, и добавила: – Ты, наверное, ищешь возможности на ней жениться? Тогда Кеннет мог бы жениться на Лесли, и все было бы замечательно. И Виолетта была бы тебе хорошей женой.
– Ни одна женщина не будет мне хорошей женой, – откровенно сказал Роджер. – Более того, если Лесли – та девушка, что была здесь вчера, очень сомневаюсь, чтобы это было замечательно. Мы не уживемся. Всякий раз, когда встречаю ее, она смотрит на меня так, будто хочет убить. Поверь, это очень нервирует.
Тут дверь открылась, и в кухню заглянула Виолетта.
– О, вы здесь! – сказала она. – Я услышала, что кто-то разговаривает, и подумала, что это вы.
Антония невольно задалась вопросом, много ли она услышала, и, надо отдать ей должное, покраснела.
Антония, видя, как покорно Роджер последовал за Виолеттой, окончательно уверилась, что та была бы для него наилучшей партией.
Последующие несколько дней не ослабили этого убеждения.
Роджер был так доволен квартирой, что решил устроить званый ужин, своего рода празднование новоселья, и пригласил не только единокровных брата и сестру, но и Виолетту, и Джайлса. Мезурье он не стал приглашать по различным причинам, которые был готов изложить всем и каждому. Естественно, от Роджера нельзя было скрыть проделки Мезурье с деньгами, и от увольнения Рудольфа из фирмы его удержало предостережение Кеннета, что оно стало бы назначением даты его бракосочетания с Антонией.
– Если ты хочешь, чтобы этот портновский манекен стал нашим зятем, позволь сказать тебе, что я не против! – заявил Кеннет.
– Совсем не хочу, – ответил Роджер. – Собственно, поэтому я и хотел его уволить. Однако имей в виду, мне хочется уволить его и по своим соображениям.