– Отнимаем у вас время, так ведь, сэр? – сказал сержант. – Это рутинная работа. Готов спорить на пять фунтов, что не найдем ни единого отпечатка, разве что на этой гильзе.
Едва Джайлс закончил разговор с отцом (который раздраженно заметил, что если Джайлс собирается по целым дням заниматься делами своих кузенов, то чем скорее они исчезнут с лица земли, тем лучше), в комнату вернулся Ханнасайд. Понаблюдав немного за Холлисом, он взглянул на Джайлса:
– Извините, что вынудил вас задержаться. Сейчас я еду в Челси.
– Еду, хотя бы ради того, чтобы обеспечить честную игру, – сказал Джайлс. – Добились чего-нибудь у Маскеттов?"
"– Они ни в чем не уверены. Установил я только одно: человек, которого видел швейцар, был не юным Маскеттом. Он вернулся вчера вечером в половине седьмого и больше не выходил. Около одиннадцати услышал отрывистый звук, который принял за автомобильный выхлоп. Беда в том, что так вполне и могло быть. – Он повернулся к Хемингуэю: – Сержант, оставляю тебя здесь; ты знаешь, что делать.
Глава девятнадцатая
В Челси они поехали на машине Джайлса Каррингтона. Суперинтендант, садясь рядом с ним, глянул на его лицо и сказал:
– Мистер Каррингтон, полагаю, дело это для вас неприятное.
– Оно действительно очень неприятное, – спокойно ответил Джайлс. – Не только для меня. – Он включил вторую скорость, затем высшую. – Разумеется, я понимаю, куда клонятся ваши мысли, но вряд ли вы можете ожидать, что я поверю, будто кто-то из моих родственников – или, строго говоря, клиентов – способен на такое хладнокровное убийство.
Суперинтендант промолчал. Джайлс с легкой улыбкой добавил:
– Более того, я не думаю, что вы не заметили ту гильзу.
– Вы считаете меня настроенным против юного Верекера, – заговорил Ханнасайд. – Но могу честно сказать: очень надеюсь, что вы правы. Однако не будем закрывать глаза на факты: смерть Роджера Верекера – если исходить из того, что это убийство, – значительно сужает круг подозреваемых.