На мой взгляд, это один из самых подозрительных ее поступков. Первое убийство было превосходно спланировано и оказалось таким удачным, что это ударило ей в голову. Знаете, она тщеславная особа и решила, что если ей удалось один раз одурачить людей, то и дальше можно будет дурачить их сколько угодно.
Ханнасайд кивнул:
– Так решают очень часто.
– Да. Так вот, она была уверена, что сумеет убедительно инсценировать самоубийство, однако на всякий случай постаралась создать себе алиби. Собственно, это было вовсе не алиби, но могло бы сработать, если бы она не совершила роковой ошибки…
– Как-то связанной с этим загадочным письмом, – подхватил Ханнасайд.
– Именно. Знаете, мисс Верекер при мне дала Виолетте Уильямс письмо, чтобы опустить в почтовый ящик. Дала его тем вечером, когда погиб Роджер – после семи часов. – Джайлс сделал паузу и посмотрел на Ханнасайда. – Разумеется, это означает, что, пропустив выемку писем в половине седьмого, оно попадет в следующую – точного времени я не знаю, но, думаю, не раньше половины девятого, возможно, позднее.
– Какой час? – спросил Ханнасайд. – Вы можете уточнить?
– Где-то после одиннадцати, – когда девушка, которую она пригласила провести с ней вечер, ушла, – и, разумеется, до двенадцати, когда, как она знала, парадная дверь будет заперта.
– Да, понимаю. Совпадает с приходом женщины, которая могла быть горничной миссис Делафорд, и отрывистым звуком, который мистер Маскетт принял за автомобильный выхлоп. А не могла она отнести письмо до прихода своей гостьи?
– Думаю, нет. Виолетта сказала мне, что гостья пришла к ней на ужин, и, полагаю, вы установите, что она говорила правду. У нее не было бы времени.
Наступило продолжительное молчание.
– Если все это окажется правдой, вы поставите меня в довольно глупое положение… мистер Холмс.
– Ничего подобного, – ответил Джайлс. – Я додумался до этого только потому, что у меня очень теплые отношения с кузеном и кузиной, благодаря этому я имел возможность вблизи наблюдать за каждым ходом в этой игре, а вы делать этого не могли.
– Мне бы следовало об этом подумать, – сказал Ханнасайд.