Девушки обступили раскрасневшуюся, счастливую Сиссу, и даже темнокожая Харисса подошла поближе, смотрела на происходящее, хмуря черные аккуратные брови.
Дочь главы Северо-Западного союза сжимала в руке бриллиантовое ожерелье — оно свисало из ее руки и серебрилось на дневном свете — и выглядела абсолютно счастливой.
— Нашла подарочную коробку рядом со своей комнатой, — заявила мне голосом победительницы, хоть я не соревновалась с ней за главный приз этого Отбора. — Это Рион… Принц подарил мне ожерелье, как знак своего особого расположения! Наверное, хочет, чтобы я надела его на сегодняшний бал.
Мелина выглядела так, словно вместо медовой настойки хлебнула скисшего молока.
— А записка была? — поинтересовалась практичная Лилли, на что Сисса тут же заявила, что ей и без записки ясно, от кого этот подарок.
— Не думаю, что Сисса читала Гериона, — шепнула я Лилли. — У нее и без чтения все прекрасно!
Лилли пожала плечами.
— Признаюсь, такого я не ожидала, — заявила мне, когда мы, еще немного послушав охи Сиссы и фальшивые уверения остальных, что ожерелье ей очень даже к лицу, шли по длинному коридору, увешанному портретами томных красавиц и суровых кавалеров, к нашим покоям.
— Ты хотела сказать, невозможно, — поправила я. — Но это было невозможно с самого начала Отбора.
Если такая вероятность и существовала — помню, в детстве папа, воодушевленный перспективой мирного и дружеского сосуществования с Улайдом, пару раз с энтузиазмом упоминал о нашем с Рионом браке, — то она развеялась вместе с пеплом погребальных костров моих родителей.
На это Лилли снова пожала плечами, заявив, что очень скоро все прояснится.
За обедом девушки говорили преимущественно о следующем испытании.
И у Риона появится преотличная причина наконец-таки вышвырнуть меня с Отбора!
Зато Лилли планировала задержаться — правда, ее интересовал исключительно младший брат принца.