— Скворечня, говоришь, двоих снял?
— Так точно, товарищ подполковник. Младший сержант Скворечня.
— Молодец, Вася. Готовь грудь под медаль. По возвращении с операции сразу представление напишу. Обещаю.
Поговаривали, что комбат всех солдат знает по имени. Я сомневался, потому что меня он никогда не то что по имени, даже по фамилии не назвал. И думаю, что моя фамилия ему вряд ли известна. Но как зовут Скворечню, он, оказывается, знает.
— Когда Скворечня переползал на позицию, рядовой Варламов вызывал огонь противника на себя, — добавил старший лейтенант, хотя он отлично знал, что я только несколько раз пытался посмотреть на беглецов, а вовсе не отвлекал на себя огонь бандитов.
"— Костя, кажется… — Комбат показал, что и мое имя знает, чем удивил меня даже больше, чем перед этим удивил старший лейтенант.
— Так точно, товарищ подполковник, — ответил я, вытягиваясь в струнку.
— Молодец, Костя. Тоже с медалью домой поедешь! Готовишься?
Я слегка растерялся, не соображая, что по уставу в таком случае говорить следует. Но мне был задан прямой вопрос, и на него можно было отвечать без устава:
— Так точно, товарищ подполковник. Готовлюсь.
— А мы останемся… — зачем-то сказал подполковник, нахмурился, думая о чем-то своем, и обернулся к сержанту-радисту:
— Максимов!
— Я, товарищ подполковник.
— Долго еще возиться будешь?
— Уже настроился.
— Отдыхайте, — махнул комбат нам. — Хорошо потрудились, спецназовцы, несмотря на фамилию своего командира. Хорошо и отдыхайте, пока противник позволяет отдохнуть.
Перед уходом Тицианов, вспомнив, передал подполковнику общую тетрадь из рюкзака бандита.
— Что это? — спросил Рябухин.
— Какие-то чертежи. Все записи сделаны или на дагестанском, или на арабском. Переводчик нужен. Сами не разберемся.
— Разберемся, — сказал подполковник точно так же, как недавно говорил нам старший лейтенант…
Глава вторая. Старший лейтенант Сергей Тицианов
Поиск, и снова поиск
Я вообще-то за себя могу сказать категорично, что я человек с раннего детства дисциплинированный и субординацию всегда соблюдаю.